Шамиран с облегчением вздохнула, услышав приговор Джафит. Ее ребенку уже не грозило быть умерщвленным в ее чреве, и это было самым главным для нее.
Царевну заточили в тюрьме храмового подземелья, и ей пришлось ждать родов в вечном сумраке своего каземата. Арбела преданно ухаживала за Ранебом, чья жизнь висела на волоске от множества смертельных ран и выходила его. Ранеб пришел в себя после многих дней беспамятного бреда и узнал, что Шамиран родила сына. Эта счастливая новость пробудила в нем необычайную волю к жизни, и молодой египтянин поправился за три дня. Он стал настойчиво добиваться свидания с женой, и верховная жрица Джафит, которая втайне сочувствовала влюбленным, разрешила им последнюю встречу.
С волнением в сердце Ранеб повторно вступил во двор святилища и начал ждать появления Шамиран. Она скоро вышла к нему, держа ребенка на руках.
Шамиран очень изменилась. Былое царственное высокомерие на ее лице сменила мягкая женственность, и нежная как первый цветок улыбка не сходила с ее прекрасного лица. Ее груди, полные молока, округлились и вместо холмиков начали напоминать спелые яблоки. На царевне больше не было никаких блестящих украшений, на ее голову было накинуто простое покрывало, которое обычно носили служанки, но в лице Шамиран не было ни раскаяния, ни сожаления от своего смелого поступка, который на время соединил ее судьбу с судьбой Ранеба. Смысл ее жизни отныне заключался в том маленьком существе, которое она держала на руках и царевна несла сына любимому мужу как самый драгоценный дар своей любви к нему.
- Вот твой сын, Ранеб. Как ты назовешь его? – ласково спросила Шамиран.
- Радамес, - с готовностью ответил ей Ранеб. Он взял малыша на руки и с увлечением начал рассматривать своего сына. Маленький Радамес оказался очень крупным для своего возраста, и был настоящим богатырем, громогласно требующим исполнения своих желаний. Широко раскрыв свои голубые глазеньки, явно унаследованные от бабушки-арийки, малыш тоже с интересом рассматривал отца.
– Это означает «сильный, яркий, величественный, могучий», - объяснил счастливый Ранеб жене, которая с любовью наблюдала за ними.
- Хорошее имя для мужчины и оно подходит нашему сыну, - одобрила выбор мужа Шамиран.
- Когда я снова могу увидеть вас, звезда моего сердца? – с тревогой спросил ее молодой египтянин.
- Это последняя наша встреча, Ранеб, - с печалью ответила мужу Шамиран. – Больше тебе не позволят вступить в пределы храма великой Иштар, а мне покинуть их.
- О боги, неужели ничего нельзя сделать?! – с отчаянием проговорил Ранеб и схватил жену за руку: - Шамиран, давай сбежим вместе из этого проклятого места. Я увезу тебя и нашего сына в Та-Кемет и там мы начнем новую жизнь, полную мирного безмятежного счастья.
- Не могу, Ранеб, - отрицательно покачала головой Шамиран. – Я сильно провинилась перед великой Иштар, когда полюбила тебя больше, чем ее. Если я сбегу из святилища, кара богини обрушится не только на меня, но также на тебя и на нашего Радамеса. Нам ни в чем не будет ни счастья, ни удачи. Ради нашего мальчика я должна остаться в храме и принять положенное мне наказание. К тому же, визирь Хоремхеб не простит тебя, если ты потерпишь неудачу и не выполнишь его приказа, он будет преследовать нас на твоей родине.
- Но я не могу жить без тебя и нашего сына, Шамиран! – с мукой в голосе воскликнул Ранеб.
- Когда Радамес вырастет настолько, что сможет преодолеть дальний путь, я отошлю его к тебе, Ранеб, - пообещала Шамиран. – А чтобы ты не слишком тосковал по мне, дарю тебе свою рабыню Арбелу. Она любит тебя так же сильно, как и я, и будет тебе хорошей женой.
Великодушие Шамиран поразило Ранеба. Арбела своим доносом обрекла ее на безвременную смерть и на длительные страдания, и все же его жена думала прежде всего о его благополучии и счастье соперницы, забыв о прошлом зле, причиненном ей ее рабыней. Великие люди велики во всем, и душевная щедрость вавилонской царевны, испытавшей истинную любовь, не знала границ и мыслимых пределов.
Она забрала сына обратно на руки и пошла вместе с ним назад к храму. Мучительно ощущая свое бессилие, Ранеб следил неотрывным взглядом за любимой женой, догадываясь, что видит он ее в последний раз. Он до разрыва сердца хотел остановить ее, умчать ее и малыша на быстрой повозке до самых Фив. Но Шамиран, волнуясь за будущее сына, запретила ему даже думать о совместном бегстве, и он подчинился ее воле. А боль, вызванная горькой разлукой с ней, все нарастала и когда массивные двери храмового подземелья ловушкой захлопнулись за молодой женщиной, держащей на руках своего младенца, Ранеб ощутил такое всепоглощающее отчаяние, что зашатался и потерял сознание. Черная пелена беспамятства закрыла ему глаза, даруя желанное забвение жестокого горя ценой небытия. И только плач верной Арбелы, скорбно причитающей над его неподвижным телом в покоях загородного дворца и рвущей на себе от отчаяния одежду, пробудил его к жизни, которая отныне стала ему не мила.