— Тирцель, у тебя.., в твоем ягдташе есть какие-нибудь любовные зелья? И не знаешь ли ты каких-нибудь любовных заговоров?
— Любовных заговоров?
— Не смей смеяться надо мной! — прошипел Конал, и его тон был настолько серьезным, что улыбка, начавшая появляться на лице Тирцеля, сразу же исчезла.
— Но зачем тебе нужны любовные заговоры? — спросил Тирцель через несколько секунд. — Твоя дама уже любит тебя. Она беременна твоим ребенком, она…
— Это не моя дама, — холодно ответил Конал. — Это моя любовница. А то, что она носит моего ребенка, — случайность. Я никогда не смогу жениться на Ваниссе.
— А, значит, ты планируешь жениться на предмете твоих мечтаний, хотя, как я понимаю, эта дама не разделяет твоих чувств.
— Не говори со мной таким тоном, — рявкнул Конал. — Она бы разделяла, если бы не… Но это не играет роли. Она мне идеально подходит, Тирцель, — продолжал он жалобно, — Я танцевал с ней после того, как меня посвятили в рыцари. У меня было чувство, что я держу в руках перышко. Ее прикосновение заставило кровь пульсировать у меня в висках…
— И все твои мозги провалились тебе в пах, — пробормотал Тирцель. — Конал, ты меня что, идиотом считаешь? Даже если бы я мог подсказать тебе любовный заговор или у меня с собой было любовное зелье, которое я мог бы тебе дать, неужели ты не понимаешь, насколько это неэтично?
— Я хочу ее любви, Тирцель! Я принц. Меня не волнует, что требуется…
— Любовь нельзя купить, Конал. Разве ты не понимаешь: это бессмысленно, если не дается по доброй воле. Человек по имени Риммель узнал это жестоким способом, и двое невинных людей заплатили своими жизнями за его прихоть. Сестра Моргана и Кевин Маклайн, — добавил он, заметив воинствено-вопросительный взгляд Конала. — Это был тот самый «любовный заговор», как ты изящно его назвал.
На самом деле это был «любовный приворот». Боже, я думал ты уже перерос эту крестьянскую чушь!
— Не смей относиться ко мне покровительственно!
— О, как мы возбуждены! — тихо сказал Тирцель, выбрасывая вперед руку, чтобы остановить Конала, когда принц со злостью вскочил на ноги и хотел его ударить.
Враждебность Конала не проходила, и это заставило Тирцеля привстать. Он схватил принца за запястье и скрутил ему руку так, что молодой человек рухнул назад на стул, вскрикнув от боли. В ярости от своей физической беспомощности, Конал украдкой попытался попробовать крепость ментальных щитов Тирцеля. Защиты устояли, но с гораздо большим усилием со стороны Тирцеля, чем тот ожидал. В ответ он обернул защиты Конала ментальным покровом, с трудом веря в силу и целеустремленность принца.
— Прекрати, Конал, — приказал он, не отпуская его запястье, пока принц продолжил сопротивляться ему и телом, и разумом. — Прекрати! Мне не хочется делать тебе больно! Это глупый спор. Я не мог бы обучить тебя любовному заговору, даже если бы и хотел. Я не знаю ни одного. Ты прекратишь или нет?
Казалось, желание бороться мгновенно ушло из Конала. Издав тихий стон, он рухнул на стол и закрыл лицо рукой. Поскольку сопротивление прекратилось внезапно, Тирцель едва не зашатался.
— успокойся, — прошептал Тирцель, поддерживая контакт как с разумом, так и с телом принца, и не отпуская руку, пока не смог помочь дрожащему Коналу расслабиться.
Первичные защиты принца рухнули, когда он сдался под давлением Тирцеля, но вторичные выдержали, когда Дерини попробовал поглубже запустить ментальный импульс. Они закрывали то, что оставалось на более глубоких уровнях сознания. Именно эти защиты несколько месяцев назад установил сам Тирцель, чтобы Морган, Дункан или какой-то другой Дерини при дворе не узнал, чем они с Коналом занимаются. А теперь Тирцель задумывался, что там происходит сейчас и что делалось с тех пор, когда у Тирцеля был свободный доступ к разуму Конала.
Наставнику совсем не понравилась вспышка своеволия принца, которую тот только что продемонстрировал, а неожиданная сила была причиной для еще большего беспокойства.
— Ты не хотел бы рассказать мне, в чем дело? — спросил он мягко, избегая встречаться с Коналом глазами и продолжая ментально прощупывать его разум — настолько, насколько мог.
— Прости, — прошептал Конал. — Я не знаю, что со мной случилось. Наверное, я вышел из себя.
— Наверное, — ответил Тирцель. — Как ты думаешь, это может повториться вновь?
Конал постарался улыбнуться и покачал головой, а затем предпринял попытку отодвинуться от Тирцеля, и Дерини прекратил свое ментальное исследование.
— Хорошо. Я приму твои извинения, но при одном условии.
— Каком?
— Думаю, сегодня мне следует очень глубоко погрузиться в твой разум. Хочу разобраться, что вызвало такую реакцию. Мы отправимся назад в твои покои, чтобы я смог дать тебе снотворное и не беспокоился о том, как ты заснешь. После всего случившегося крепкий сон пойдет тебе только на пользу.
Конал сглотнул.
— Я сказал, что прошу прощения.
