Телефон зазвонил с неприятной настойчивостью. И тут мне почему-то вспомнилась вчерашняя женщина, одетая в легкомысленную маечку с эмблемой министерства чрезвычайных ситуаций.
Неужели?!.
Я вышла в коридор и застыла возле аппарата.
Аппарат надрывался.
— Ну? — спросил папочка, появляясь на пороге гостиной. — Почему ты трубку не берешь?
И мне не осталось ничего другого, как ответить.
— Да…
— Ира? — спросила трубка робким женским голосом.
Отпираться было бесполезно.
— Я слушаю.
— Ира, это Юля.
Внезапно я все вспомнила. С души свалился огромнейший валун.
— Юля! Как хорошо, что это ты!
— Правда?
Она немного ожила.
— А я думала, что тебе не до меня.
— Почему?
— Ну, не знаю. Ты же про себя ничего не рассказала. Ты, наверное, учишься?
— Нет. Пока нет, — поправилась я. — Хочу поступать.
— Куда?
— Пока не определилась.
— Пора определяться. Экзамены скоро.
— Да.
Она еще немного помолчала, потом неуверенно спросила:
— Я у тебя дома ничего не натворила?
— В каком смысле?
— В смысле, меня не тошнило?
— Нет.
— Слава богу!
Она вздохнула и покаялась:
— Не умею я пить. Ты прости, если что не так.
— Перестань!
— Перестала.
Мы еще немного помолчали, потом она предложила:
— Приходи в гости.
— С удовольствием, — ответила я, стараясь не смотреть в открытую дверь своей комнаты. Справочники лежали на диване, как материальное воплощение укоров совести.
— Прямо сейчас! — еще больше обрадовалась Юля.
— С удовольствием!
— Здорово! Адрес пиши.
Я вооружилась ручкой, листком бумаги и записала ее координаты. Честно говоря, сидеть дома и листать справочники не было никакого желания.
— Скоро приеду, — пообещала я. — Купить что-нибудь?
— Не нужно, — отказалась Юля. — Все есть.
— Выезжаю.
Я положила трубку и немного постояла возле телефона. Почему мне кажется, что мой покойный сосед чего-то упорно от меня добивается?
— Чего ты хочешь? — спросила я вслух.
Ответа, разумеется, не дождалась. Только вспомнила мучительное выражение, застывшее в мертвых глазах, и вздрогнула.
Да что же это такое?! Не отпускает — и все!
Говорят, что души убитых людей не могут успокоиться до тех пор, пока убийца не будет найден. Наверное, это правда. Не понимаю только одного: почему Казицкий добивается справедливости через меня, когда для поиска убийц существуют компетентные органы? Им бы и являлся!
Я вздохнула.
Не доверяет им, наверное. Впрочем, я его понимаю.
И потом, я же видела, как его убили…
— Но лица-то не разглядела! — вслух укорила я своего покойного соседа.
— Что?
Папочка снова вышел из зала.
— Папуля, я ухожу, — быстро сказала я.
— Надолго? — покорно спросил папа.
Я подошла к нему и взяла его за руку.
— Ты боишься один?
— Нет.
— Хочешь, попрошу кого-нибудь побыть с тобой, пока меня не будет? — предложила я, лихорадочно соображая, к кому же я могу обратиться с подобной просьбой.
— Не надо! — категорически отказался папочка, чем снял с моей души большую тяжесть. Попросить-то некого…
— Я вернусь не поздно.
— Хорошо.
— Ты пока книжку почитай, поспи.
— Хорошо.
— Купить тебе что-нибудь?
— Нет.
Я влезла в босоножки и сказала:
— Пока.
— Пока, — откликнулся папочка.
Я закрыла дверь. Не знаю, будут ли у меня когда-нибудь дети, но что это такое, я хорошо понимаю.
Дом, в котором жила бывшая невеста Казицкого, я нашла сразу. «Люблю такие основательные, невысокие постройки,» — думала я, разглядывая скромный фасад здания. Как правило, в них высокие потолки и большие светлые комнаты. А также коридоры, в которых можно развернуться даже вдвоем.
Юля открыла мне дверь сразу же после звонка, словно поджидала меня в коридоре.
— Вот умница, быстро приехала! — сказала она. — Ну, зачем ты?!
Второе предложение относилось к коробке конфет и бутылке вина, купленных по дороге.
— В первый раз в дом с пустыми руками не приходят, — ответила я и разулась.
— Проходи.
Юля, не выпуская из рук принесенных мной подарков, повернулась и пошла по коридору.
Даже в полутьме было заметно, что я не ошиблась относительно кубатуры. Коридор был не очень широким, но длинным.
А комната, в которую мы вошли, поразила меня невообразимыми для жителя панельного дома размерами.
— Господи! — ахнула я и обвела глазами высокие потолки. — Сколько здесь?!
— Двадцать восемь метров, — скромно ответила хозяйка. И быстро уточнила:
— Общий объем.
— Ясно, что не в высоту, — ответила я. — Кстати, а потолки?
— Четыре метра.
— Офигеть можно!
Я еще раз задрала голову. Где-то очень высоко мерцала хрустальными переливами отмытая до блеска люстра.
— И как ты тут лампочки вкручиваешь?
— У меня стремянка есть.
— Не страшно?
Юля вдруг присела на диван и медленно опустила на пол мои подарки.
— Страшно, — ответила она тихо. Я поняла, о ком она подумала.
— Прости.
— Ничего.
Юля незаметно вытерла глаза. Ну и скотина же я бестактная!
По счастью, в комнату неторопливо, по-хозяйски, пошла огромная пушистая кошка. Посмотрела на меня голубыми глазами и вопросительно мяукнула.
— Это Соня, — представила ее хозяйка.
— Красавица!
— Да.
— Персидская?
— Дворовая, — с улыбкой ответила Юля. — А впрочем… Я ее мамочку во дворе подобрала уже беременную, про кавалера не спрашивала. Возможно, есть в Соньке и персидская кровь.
