— Мне не хочется вам угрожать.
— Не хочется — не угрожайте, — ответила я непослушными губами.
— Придется. Вы ведь любите вашего отца?
Я снова медленно опустилась на стул.
— Не смейте трогать папу, — прошептала я.
Эдик встал. С его лица слетела напускная мягкость, на меня смотрели колючие водянистые глаза убийцы.
— Тогда соображай побыстрей, — сказал он негромко, и голос его разом потерял мягкие интонации. — Поняла?
Я молчала и смотрела на него. Это сон. Это просто кошмарный сон.
Эдик снова заулыбался. Его гуттаперчевое лицо обладало подвижностью эластичной маски.
— Если потребуется помощь — любая помощь! — подчеркнул он, — звоните мне. В любое время дня и ночи.
На грязный стол передо мной легла визитка.
— Здесь все мои телефоны. А деньги вам могу отдать прямо сейчас. Хотите? Заодно и проверите, не фальшивые ли…
Он повернулся лицом к машине и призывно махнул рукой. Охранник в черном костюме не спеша выбрался наружу.
Эдик сделал пальцами правой руки жест, одинаково понятный во всем мире. Пошуршал пальцами друг о друга. Охранник кивнул и нырнул в машину. Впрочем, тут же вышел из нее и направился в нашу сторону. В руке он нес обыкновенный непрозрачный пакет. Почти такой же, какой прихватила я, отправляясь за хлебом.
Перешел через дорогу и отдал пакет хозяину.
В пакете лежал какой-то сверток. Небольшой.
Эдик положил пакет на стол и мягко пожелал:
— Вдохновляйтесь. Сумма того стоит.
Вытащил из бумажника несколько сотенных рублевых купюр и припечатал их нераскрытым пакетом сока, чтобы не разлетелись. Повернулся и пошел через дорогу к машине. Охранник пошел следом.
А я сидела на месте и не могла пошевелиться.
За столиком я просидела долго. Мной овладело странное оцепенение, а мир вокруг стал нереальным. Шум машин, пролетающих рядом, доносился до меня сквозь ватную заглушку, очертания предметов утратили резкость.
Подошла официантка, равнодушно провела тряпкой по столу передо мной и что-то сказала. Я не поняла что. Просто сидела и смотрела, как двигаются ее губы.
Официантка немного постояла рядом. Потом отошла, и на смену ей явился мужчина кавказской наружности.
Мужчина заглянул мне в глаза, взялся крепкой волосатой рукой за мое плечо и хорошенько меня встряхнул.
Ватная заглушка выпала из ушей, очертания мира обрели цвет и четкость.
— Спасибо, — сказала я мужчине. Он ничего не ответил. Только смотрел на меня подозрительным цепким взглядом.
Я встала со стула и пошла к дороге.
— Эй! Девушка!
Я обернулась.
Кавказец протягивал мне непрозрачный пакет, лежавший на столе.
— Ты забыла!
Я вернулась назад и забрала у него пятьдесят тысяч долларов. Пошатнулась, чуть не упала и ухватилась свободной рукой за стол.
— Что с тобой? — спросил кавказец.
Я молча покачала головой. Что я могла ему сказать?
Не помню, как мне удалось перейти дорогу. Не помню, как добралась до дома. Не помню, как поднялась наверх и открыла дверь.
Но через какое-то время я пришла в себя и сообразила, что сижу на диване. А рядом со мной лежит непрозрачный полиэтиленовый пакет.
Минуту я смотрела на него. Потом протянула руку и стряхнула его с дивана коротким брезгливым жестом, каким стряхивают таракана. Пакет упал на ковер.
Я легла на диван и собралась в комок. Меня знобило.
Короткий шок прошел, голова обрела способность соображать, и мысли, как искалеченные солдаты, выстроились в жалкое защитное каре.
Что делать?
Позвонить Олегу Витальевичу? Все рассказать, во всем признаться и получить заслуженную порку?
Да бог с ней, с поркой! Что это изменит?
Ни-че-го!
Кто станет защищать моего отца? Следователь в заношенной старенькой рубашке?
Программа по защите свидетелей?
Бред.
Что ж, выход один. Я должна отыскать бриллиант и отдать его в заинтересованные руки.
А искать его мне уже не нужно. Потому что я и так знаю, где он лежит.
В доме принца Дании. В доме Верховского.
Нужно узнать, есть ли у него дача. И есть ли на этой даче подвал.
Я обхватила себя руками и съежилась еще больше.
Узнать это не так сложно. Можно попытаться раздобыть нужные сведения через Ольгу Михайловну. Сотрудники должны быть в курсе. Они всегда в курсе жизни начальства.
Или же Славе удастся раскопать адресную книгу. Наверное, существует и такая компьютерная программа.
В общем, где спрятана «Вторая капля», мне известно.
Непонятно другое.
Кто убийца? И будет ли он наказан?
То, что Верховский не убивал моего соседа, сомнению не подлежало. Убийца был невысоким. Во всяком случае, не таким высоким, как импульсивный Алик.
Имею ли я право доверять тому, что услышала от Эдика Данилевича?
Собственно говоря, а зачем ему врать? Единственное, что интересует его во всей истории, это камень. И потом, от кого он мог узнать подробности моего ночного визита в квартиру Казицкого, если не от самого Алика? Мы там были только вдвоем!
Возможно, Юрия убил посредник. Сам Эдик. Зачем? Не сумел собрать деньги? Или посредник решил нагреть продавца и покупателя, ограничиться меньшей суммой, а Казицкий на нее не подписался?
И это возможно.
Все возможно.
