Вернулся старик с завернутым в холстину караваем. Пристроился на лавке и, вынув нож, принялся аккуратно нарезать хлеб. Нэрис, с трудом удержавшись от зевоты, вопросительно посмотрела на капитана:
– Вы еще не наелись? Так, может, я тогда спать пойду?..
– Все вместе пойдем, – отозвался Хант. – Дом нам, наверное, уже приготовили… Чарли, остынь.
– А чего?!
– Того, что здесь тебе не веселый дом, – вполголоса сказал Десмонд. – До Уотерфорда доберемся, отведешь душу…
– Так она ж не против!..
– Я против, – отрезал капитан, которого последние четверть часа непонятно с чего грызло какое-то неприятное чувство. – Давай дожевывай, и пойдем уже. Давно за полночь, а вставать нам рано.
– Скотина ты, кэп, распоследняя, – сердито ругнулся пират, бросив голодный взгляд на вертящуюся у огня Брайди. – Ну ладно… Эй, хозяйка! Где нам спать-то?
– Я покажу! – встрепенулась молодуха, но старик на лавке, погрозив ей пальцем, велел:
– Грания, сведи гостей. – Он вытер нож о штаны и с кроткой улыбкой протянул поднявшемуся Десмонду толсто нарезанные ломти: – Вот, возьмите с собой-то! Не зря ж ходил… Может, утречком скушаете.
– Спасибо, – кивнул капитан. Взял подношение и подал руку Нэрис: – Пойдемте, дорогая. Вы с ног валитесь… Чарли!
– Да иду я, иду, – буркнул Рваное Ухо. – Вот горазд же командовать…
Путешественники вышли следом за Гранией. Ночь уже не казалась такой холодной, в животах сыто урчало, глаза слипались. Нэрис, повиснув на руке Ханта, из последних сил сдерживала отчаянную зевоту. Чарли обиженно сопел. Десмонд хмыкнул, глядя на сердитого помощника, и, вспомнив кое о чем, спросил:
– А скажите, хозяйка, все ваши девушки такие веселые, как Брайди?
– Вы о чем это, господин? – удивленно обернулась Грания.
– Да забавная история, – улыбаясь, пояснил капитан, – ехали мы к вам через лес, а там, не поверите, смеется кто-то!..
Женщина передернула плечами и сказала равнодушным тоном:
– Не знаю, господин. Может, и наши… Распустились, вишь, без мужиков-то! Оголодали. Небось шалят с соседскими парнями, пока матери не видят. – Грания остановилась у одного из крайних беленых домиков и распахнула дверь: – Пожалуйте! Мы и натопили, чтоб вам ночью не замерзнуть. Устраивайтесь… Доброй ночи!
– И вам, – благодарно кивнула Нэрис, переступая через порог.
Крестьянка поклонилась и повернула обратно. Десмонд проводил ее внимательным взглядом. «Показалось? – подумал он. – Или как-то она уж слишком быстро убежала?.. Тьфу, да что это я? Люди как люди, деревня как деревня…» Капитан недовольно тряхнул головой и вошел в дом следом за своими спутниками. Захлопнул дверь, по привычке потянулся к засову и чертыхнулся.
Вместо металлической скобы в косяке темнели две дырки. Засов отсутствовал, и, судя по всему, довольно давно.
В домике, что хозяева отвели уставшим путникам, было тесно, но по-своему даже уютно. Чисто выметенный земляной пол, весело пляшущий огонь в очаге, сладковатый запах горящего торфа… Нэрис, свернувшись калачиком на соломенном тюфяке, зевнула в ладошку и слипающимися глазами посмотрела на темные силуэты своих спутников. Пираты сидели к ней спиной прямо на полу, скрестив ноги, и прихлебывали по очереди из фляжки Чарли. Старый разбойник позаботился о том, чтобы наполнить ее, еще в Корке.
– …так обожраться! – долетел до засыпающей леди голос Чарли. – А они и правда не бедствуют. Еще бы наливали…
– Тебе мало? Фляжка полная.
– Была полная, дак через часок и ее приговорим. – Пират помолчал и добавил: – Я вот подумал, кэп… Хрен бы с ними, с собаками, но здесь и другой живности нету! Ни лошадей, даром что конюшня такая, ни барашков, даже курей – и тех не слышно. А столы ломятся.
– Угу, – отозвался Десмонд, делая вдумчивый глоток из фляги. Поморщился, утер губы и сказал: – Даже не в скотине дело. Ты же видел этих деревенских – сытые да вялые. Это крестьяне-то! Да еще и в такое время смутное.
– И мужиков нет, – поддакнул первый помощник. – Кто работает?
Хант нахмурился. Отсутствие мужчин в деревне (дед и слабоумный – не в счет) ему совсем не нравилось. Ну хорошо, допустим, их правда загнали воевать, и в деревне остались одни бабы… Только вот бабы эти самые почему-то заморенными да голодными не выглядят! И одеты далеко не в лохмотья.
– А еще, – будто угадав мысли капитана, вспомнил Чарли, – на девках тех, что нам за ужином прислуживали, цацки золотые. У одной в ушах, у другой на шее…
– Уверен?
– Говорю тебе, кэп! Я, может, не она вот, – он махнул рукой в сторону тюфяка, – может, в камушках и не понимаю ничего, но уж золото от меди отличу… И старикан еще этот – такой улыбчивый, такой благообразный, аж зубы сводит!.. А чего ему лыбиться?! Да постучись ко мне кто-нибудь с нашими-то мордами, я б послал куда подальше, да еще и собак вослед спустил!