– Что мы наделали?.. Да вы сумасшедший! Вы все здесь сумасшедшие!..
– Зачем вас впустили?.. – будто не слыша ее, продолжал дребезжать дед. – Ить других ждали… Келли ждали… Уж они бы нашу кормилицу не обидели… ой, пропала моя головушка, ой пропала-а-а…
– Вот это ты, старый хрыч, верно подметил, – раздался сзади голос Чарли. Рваное Ухо, волоча за руку упирающуюся Гранию, подошел к колодцу. – По-хорошему, тебя бы и отдать кормилице твоей, да шкурой собственной рисковать неохота из-за одной сволочи. – Он посмотрел на Нэрис. – Что там наша покойница?
– Две веревки порвала, остальные пока держатся, – ответила леди, покосившись на бьющийся рядом кокон. Самый сильный страх уже прошел, дарг-ду была связана на совесть, кроме того, наличие рядом все тех же молчаливых бойцов, которые помогали пирату ее вязать, вселяло уверенность. – Но все равно поторопиться бы, Чарли!
– Не боись, – хмыкнул тот, умело связывая руки дородной селянке. – Уж нагостились!.. Кэп, ты где?
– Здесь. – Хант, пригнув голову, вышел из крайней лачуги с мечом в одной руке и пузатым кувшином в другой. – Так и знал, что про выпивку они нам заливают…
– Винцо? – облизнулся Чарли.
– Лучше. Самогон. И слюни подбери пока, мне бы раны промыть.
– На это и полкувшина хватит, – отрезал любитель крепких напитков. – Все равно после прижигать придется – здорово она тебя потрепала. Чего куксишься?.. Ноет, да?
– Терпимо… – Капитан нахмурился. – Парня того слабоумного нигде найти не могу. Сбежал, что ли, в суматохе?
– Да какая разница? – пренебрежительно отмахнулся Чарли. – Этих двоих куда девать? Может, в колодец, да и вся недолга?
– Успеем. – Десмонд протянул кувшин Нэрис и, поигрывая клинком, остановился перед пленными. – Очень уж мне, дружище, узнать охота, к кому мы в гости заехали!..
– Да и мне любопытно будет. – Показавшийся из-за угла конюшни Келли подошел к колодцу и остановился рядом с Хантом. – Пока ребята делом заняты, я с удовольствием послушаю… Продолжайте, капитан.
Хант кивнул и посмотрел в лицо старику:
– Кончай завывать, хлебосольный ты наш. У меня есть вопросы и нет лишнего времени… Первый: много до нас гостей было?
– Ой, пропала моя головушка-а-а… ой пропала-а-а…
– Мне повторить? – сузил глаза Хант.
Грания, взглянув на угрожающе качнувшийся меч, позеленела:
– Тоби, дурень, да очнись же! Обоих изрубят!..
– Ой, что будет… Что бу-у-удет!.. – раскачиваясь из стороны в сторону и даже не глядя на капитана, продолжал причитать дед. – Как теперь жить?.. Пропала моя головушка-а-а…
– Не о том печешься, пень трухлявый, – брезгливо сплюнул старый пират. – Кэп, оно тебе надо? Чиркнем по горлу, да и…
– Заткнись, Чарли, – ровным голосом велел Десмонд. И перевел тяжелый взгляд на крестьянку: – Сообща делишки обстряпывали?
– Господин, – забормотала Грания, затрясшись под этим взглядом как осиновый лист, – ох, господин, да если б вы тока знали…
– Я задал вопрос.
– Мы… Ох! Да, да, господин! Стало быть, помогала я Тоби немножко!..
– Немножко? – Хант задумчиво провел двумя пальцами по блестящему лезвию.
Селянка, дрогнув, бухнулась на колени:
– Только не убивайте, господин! Все скажу, все, как бог свят!.. Виноватые мы, ваша правда! Через нас люди смертушку свою находили. Да только ведь люди-то эти и сами нас были не чище. Воры да разбойники, убивцы дорожные… А жить-то хочется, господин, ой как хочется!..
– Не голоси, – поморщился капитан. – Быстро и по существу – давно промышляете? Кому добро сбывали? И, дьявол вас подери, откуда вы эту тварь выкопали?!
И Грания рассказала. Рассказала все без утайки. О том, что всех мужиков и правда загнал в ополчение один из местных вождей, о том, как женщины, оставшиеся без кормильцев, едва не отдали богу душу с голоду, и о том, что позапрошлой зимой в ворота тихо погибающей деревни постучался маленький отряд. Совсем небольшой – десяток воинов, их командир и его молодая госпожа. Дама была благородных кровей, прекрасна лицом но, увы, нездорова. Потому отряд в деревеньке и задержался – продолжать путь в таком состоянии дама уже не могла. Селянки были женщины добрые и путников приютили – благо пустых домов хватало… Но честно признались, что кормить гостей им попросту нечем – сами бедствуют. Больная госпожа только махнула рукой и протянула Грании кошель. Он был полный. Голодная смерть отступила. Благодарные жительницы деревни устроили болящую со всем возможным удобством и делали для нее все, что было в их силах, но хворь оказалась сильнее… И той же весной прекрасная гостья тихо отошла в мир иной на руках у безутешного командира. Ее похоронили неподалеку, за холмом, под старой плакучей ивой. Осиротевшие бойцы остались помянуть усопшую. Искренне горюющие крестьянки ничего не имели против: за долгую зиму те из воинов, что были помоложе, успели завести себе в деревне милых, да и командир отряда, весь черный от горя, явно потерял не просто госпожу.
Но горевать им всем пришлось недолго. Едва успели справить нехитрые поминки, как покойная благодетельница вернулась. Уже такой.