— Не надо, — повторил сын, закрывая глаза. — Мне не хочется.
— Но…
— Если проголодаюсь, позову кого-нибудь, — слабо улыбнулся он. — Ты не волнуйся, мама. Я же, в конце концов, не при смерти!.. Иди. Ты ведь обещала тетушке с нитками помочь, помнишь?
— Ох! — всплеснула руками Кара, поспешно поднимая корзинку с рукоделием. — И правда, ведь Дейдре еще с обеда ждет!.. Отдыхай, милый. Я скажу, чтобы тебя никто не беспокоил.
Она затворила ставни и, наклонившись над кроватью, поцеловала сына в лоб. Эрик повел носом:
— Что это за запах, мама?
— Запах? — удивленно переспросила женщина, выпрямляясь. — Я ничего не чувствую, дорогой!..
— А я чувствую, — наморщил лоб сын. — То ли травы, то ли…
— Ах, это! — она улыбнулась. — Наверное, моя желудочная настойка… Ты спи.
Госпожа О`Нейлл поправила ему одеяло и торопливо вышла из спальни, прикрыв за собою дверь.
— Желудочная настойка, — пробормотал Эрик, — ты пьешь ее как воду, мама!.. Только пахнет она совсем по-другому…
Он прислушался к тишине в коридоре и, откинув плед, поднялся с кровати. Оглянулся на дверь, подошел к окну и взял с подоконника бутылку. Там оставалось еще порядочно.
— Твое здоровье, братишка! — широко улыбнулся Эрик, припав губами к горлышку. Терпкое вино приятно обожгло горло. Пряное, душистое, даже с легкой горчинкой… "А Грихар знает толк в напитках, — подумал юноша, приканчивая остатки. — И ничего не смыслит в картах, раз такое вино Энгусу продул! Раньше было послабже, видно, из тайных запасов достал" Эрик приблизил горлышко к носу, принюхался и недоверчиво хмыкнул. Показалось? Или к аромату дорогого выдержанного вина примешивался какой-то до странности знакомый запах?.. Который вот буквально только что…
— Мама?.. — молодой человек наморщил брови и оглянулся на дверь. Та почему-то расплывалась в глазах. "Легкая горчинка" на языке превратилась в едкую вязкую горечь. Ноги стали ватными. — Мама…
Эрик покачнулся и, цепляясь за тяжелую оконную занавесь, сполз на пол.
Творимир еще раз проверил оружие, одернул стеганку и, сняв со спинки стула кольчугу, нырнул в нее головой. Финви, сидя в своем углу на тюфяке, с беспокойством следил за этими сборами. Ему было совершенно непонятно, с чего вдруг русичу понадобилось цеплять на себя столько железа — война же кончилась! Правда, она длилась недолго, и большую ее часть бродяга позорно проспал в каморке своих нанимателей, всеми позабытый, но тем не менее… "Неужели опять что-то не слава богу? — испуганно вжавшись спиной в стену, думал Финви. — Разве ж в обычный караул так-то обряжаются?.. Ох, клянусь святой Бригиттой, не к добру все это, не к добру… Такой кольчугой убить можно, честное слово. Как он ее на плечах таскает?"
Воевода затянул ремень, встряхнулся и принялся надевать широкие кожаные наручи. Откуда он их достал, бродяжка не понял. Но встревожился еще сильнее — наручи он видел на Творимире всего один раз — несколько дней назад, когда вместе с остальными обитателями поместья встречал победителей у ворот. "Опять сражаться?! — похолодел паренек. — Да сколько ж можно?! И без того ни дня спокойного!" Он набрался храбрости и высунул нос и-за спинки кровати:
— Господин, позвольте спросить?..
— Эх? — покосился в его сторону русич, зубами затягивая тесемки.
— Это вот все… — Финви неопределенно махнул рукой на обтянутый серебристой чешуей могучий торс воина, — оно зачем?..
— Эх, — обрубил Творимир, поморщившись. Видимо, сие означало: "Не твое дело". Чего и следовало ожидать.
— В бой, что ли?.. — все-таки рискнул бродяга. — Эвон вы как готовитесь!
Русич не ответил, только плечом дернул — отстань, мол. И, набросив на плечи плащ, повернулся к Финви.
— Эх! — заскорузлый палец уперся пареньку в грудь. И переместился на дверной засов:- Эх.
— Тут сидеть, что ли? — сообразил Финви. — И дверь закрыть, да?
— Эх, — кивнул Творимир, беря со стола перчатки. Бродяжка потерянно заморгал:
— Хорошо… А зачем?
— Эх! — сурово выдохнул воин, ткнув ему под нос мозолистый кулак. Паренек быстро закивал:
— Понял-понял!.. А ежели позовут? Или случится чего?
Бывший воевода, уже шагнув через порог, медленно обернулся. И посмотрел на чрезмерно болтливого мальчишку таким многообещающим взглядом, что тот мигом заткнулся. И, снова забравшись на тюфяк с ногами, клятвенно заверил:
— Всё! Сижу туточки, будто меня и нету!.. И двери запру, не сомневайтесь… Свечу гасить?
— Эх, — насмешливо прогудел Творимир и вышел. Финви быстро просеменил к захлопнувшейся двери.
— Не понял ничегошеньки!.. — жалобно пробормотал он, послушно опуская в паз тяжелый засов. — Но надо — так надо. Я что? Мое дело маленькое… А свечу задую все же. Пущай думают, что сплю. И глухой!..
