— Не судьба нашим голубкам сегодня почирикать, — ухмыльнувшись, сказал Десмонт. Взгляд его был прикован к парусам впереди. — Лорд МакЛайон умеет быть благодарным?.. Ну что ж! У него появилась возможность осчастливить меня этой "благодарностью" прямо сейчас… Беги вниз, Чарли! — темные глаза пирата мстительно сузились. — А ты молись, Оуэн… Уж в этот-то раз я свой шанс точно не упущу!..
Тяжелые бархатные портъеры в гостиной дома Кэвендишей были задернуты. Жарко пылали дрова в камине, на низком столике возвышался пузатый хрустальный графин в окружении тонконогих серебряных чарок. Снаружи выводил свою монотонную песенку дождь.
Лорд Кэвендиш поднял вверх свой кубок:
— Все хорошо, что хорошо кончается!..
— Согласен, — Ивар, по примеру хозяина опрокинув чарку, стащил с блюда кусочек сыра. И повернулся к сидящему в соседнем кресле Ханту:- Сожалею, что так вышло с Оуэном, капитан.
— Знал бы, что сбежит, — насупленно пробасил Чарли, — дак прямо там, на палубе, его прирезал бы! У, гнида плешивая…
— Чарли! — шикнул на друга Десмонд. И с извиняющейся улыбкой посмотрел на Грейс:- Простите, леди. Мой помощник не привык к женскому обществу. Но я вас уверяю, он никого не хотел обидеть.
Супруга адмирала махнула рукой — мол, пустяки. И улыбнулась, опустив густые ресницы: сэр Дэвид разговаривал во сне, так что леди порой случалось просыпаться от таких выражений, по сравнению с которыми "гнида" была просто детским лепетом!.. "А почему он только передо мной извиняется?" — Грейс мельком бросила взгляд на Нэрис, увлеченно скармливающей осоловевшему брауни очередной медовый коржик. Жена Ивара на слова старого пирата даже внимания не обратила. Вероятно к невоздержанному на язык Чарли она уже успела привыкнуть. Хотя как вообще можно "привыкнуть" к таким ужасам — Грейс не понимала абсолютно!.. И, вспомнив недавний рассказ подруги о ирландских приключениях, в очередной раз тихо порадовалась, что честь называться леди МакЛайон принадлежит не ей…
Сэр Дэвид разлил по-новой и посмотрел в лицо Десмонду:
— Не беспокойтесь, мы его найдем. Это всего лишь дело времени.
Хант не ответил. Закинув ногу за ногу, он задумчивым взглядом изучал висящий над камином портрет Фрэнсиса Кэведиша — прадеда сэра Дэвида. Потемневшее от времени лицо почтенного лорда вдруг напомнило ему ненавистного врага — тот же высокий лоб, широкие залысины, надменный, свысока, взгляд… Только в этом взгляде не было отчаянного страха за свою шкуру!.. Десмонд ухмыльнулся — лорд МакЛайон выполнил свое обещание. И, пусть карты у него на руках были не ахти, но партию он разыграл блестяще. Не успев подняться на борт и выслушать изумленные приветствия ошарашенного адмирала, глава Тайной службы с ходу предъявил тому, во-первых, супругу, во-вторых — то самое компрометирующее письмо… А следом, едва дождавшись, пока Кэвендиш его прочтет, предъявил непосредственно самого капитана Ханта, до поры до времени скрывавшего свое лицо в тени капюшона. И все это — не закрывая рта. Сухим, деловитым голосом королевский советник пересказал адмиралу все, что поведал ему Десмонд, добавил пару собственных предположений, присовокупил уже имеющиеся обстоятельства плюс свидетельство жены — и самым обыденным тоном заявил, что лорд Кэвендиш имел глупость поверить отъявленному мерзавцу, которого сей же час следует судить и приговорить к высшей мере наказания!.. Не будь адмирал так огорошен, последняя фраза лорда ему с рук бы не сошла, но…
Но в этот момент и без того натянутые нервы Ральфа Оуэна не выдержали. Услышав про "суд и высшую меру", первый помощник совершенно потерял голову от страха. И не нашел ничего лучше, как, выхватив меч, вцепиться в леди МакЛайон — громогласно объявив, что если ему не дадут уйти, пленницу он зарежет… На что старик надеялся — было не очень понятно, но факт остается фактом — этим он погубил себя окончательно. У сэра Дэвида как пелена с глаз упала!.. А следом упал и сам недалекий интриган — бойцов-то Оуэн видел, и пиратов видел, и готового к броску Творимира тоже. А вот что касалось одного маленького мохнатого обстоятельства, весь поход квартировавшего в адмиральской каюте… О брауни Ральф даже понятия не имел!.. И когда откуда-то снизу, словно просочившись сквозь палубу, прямо в лицо первому помощнику скакнул ощерившийся острыми зубками черный комок — Оуэн окончательно растерял присутствие духа. И едва не потерял руку — мирный хранитель очага так рьяно вгрызся старику в запястье, что отдирать его пришлось втроем — даже после того, как меч выпал из разжавшихся пальцев. Перепуганную леди освободили, Оуэна спешно заперли в трюме, Десмонду принесли запоздалые извинения, у Чарли с трудом отобрали нож, а сэр Дэвид с горечью осознал, что был слепой марионеткой в руках прожженого негодяя… Как позже признался Ханту сам Ивар — очная ставка и громкие обвинения были чистой воды авантюрой. Окажись у адмиральского помощника чуть больше мозгов и чуть меньше — трусости, он вполне мог бы отовраться. Но — повезло. Рискованная затея удалась.
