Изрядно взопревшая и запыхавшаяся от долгого бега челядь кузнеца Оспаксона вихрем влетела на поляну. Сам хозяин держался в центре своего воинства, собранного и снаряжённого на скорую руку: три щита, прикрывали начало группы атакующих; три копья высились над ними; четверо были вооружены топорами, остальные — мечами из кузни мастера. Как видно доспехи слугам и работникам хозяин не доверил, но сами они, измазанные в саже и припорошённые пеплом печей, выглядели устрашающе воинственными. Никто не препятствовал прибывшим, и разгорячённая ватага вскорости достигла цели, кольцом окружив четвёрку посланцев короля, спокойно и непринужденно стоящую в окружении нидаросской бедноты.
Руки слуг и рабов сжимали оружие, но глаза их, да и сами лица, полнились напряжением с примесью страха: непонятно было кого они в это время боялись больше - окружающую их молчаливую толпу или самого хозяина.
- Преподобный отче, я рад видеть вас в здравии... Теперь всё будет хорошо, ибо мы подоспели вовремя, - радостным голосом произнёс мастер Хаки. Слова его были полны патоки, но облик не выражал той радости, которую была призвана демонстрировать речь. И святой отец отчётливо ощутил эту игру. Огге сразу не сообразил, что он сейчас увидел на лице Хаки, и что стояло за его бегством. Страх за свою жизнь? Желание помочь попавшим в беду единоверцам? Или что-то другое, выдающее тайное желание или умысел, но не успел. Своими последующими словами Эйра отвлекла Огге от окружающей действительности.
- Вижу и чувствую! Воздух вокруг пропах пролитой кровью, а улицы города превратились в тропинки враждебного дикого леса, по которым бродит злобный и ненасытный волк-убийца, - пристально глядя в глаза Огге, произнесла Эйра Толковательница Рун. - В каждом смертном живут два волка, постоянно находящиеся в состоянии борьбы : один - злоба и ненависть, другой - добро и любовь. Они никогда не примирятся...
- И какой из них побеждает? Ведь кто-то из них в конце концов должен победить... Иногда и сам я ощущаю подобную борьбу внутри себя, - взволнованный и заинтересованный услышанным спросил Сванссон. Идущий рядом Альбан Ирландец казалось бесстрастно слушал разговор странной женщины и послушника. По его лицу невозможно было угадать ответ на услышанное, но слегка сжатые пальцы рук выдавали заинтересованность священнослужителя.
- Победит тот, которого ты сам прикормишь, тот , кому ты сам дашь волю, - поучительным тоном ответила Толковательница Рун.
Подняв для привлечения внимания правую руку, святой отец Альбан обратился к мастеру Хаки и его людям:
- Сын мой, здесь нам больше ничего не угрожает. Храни тебя Господь за помощь, но нам хватит и тех стражников, которых выделил король Олав. Теперь у нас есть верный поводырь из местных... Она может войти в любой дом и провести нас на любой двор. В её присутствии жители окраины будут более разговорчивы и откровенны. Ступай с Богом, сын мой.
И мастер Хаки удалился, сопровождаемый своими слугами и подмастерьями. А посланцы короля во главе с Эйрой двинулись дальше. Они шли медленно: от улицы - к улице, от хижины - к хижине, вызывая интерес нидаросской бедноты. Жители окраины высыпали из своих жилищ и встали вдоль заборов: ещё никогда они не видели у себя таких гостей. И воздух наполнился звуками живого обсуждения. Слова и фразы летели от соседа к соседу, от хозяина или хозяйки - к другим хозяевам или хозяйкам. Пожилые, старцы и совсем дети, все обсуждали новость, как внезапное и ничего хорошего не предвещающее событие.
Первой хижиной, из четырёх, что нужно было обойти, стало обиталище Харальда Каллесона по прозвищу Лодочник. Странно, светлый день ещё не закончился, и большинство мужчин его возраста трудились во всю, а Лодочник находился дома. Пришлых встретила кормилица, державшая на руках маленького Рольфа. Мальчик выглядел здоровым, он продолжал спать, не обращая внимания на творящийся вокруг переполох.
И тут раздался яростный, почти звериный, рык. Из дверей вылетел сам хозяин – Харальд Каллесон. Глаза белы от ненависти и злости, с губ летит пена безумной ярости. Длинная, ниже колена, белая рубаха давно не стирана, волосы всклоченные. Мгновение, и он уже оказался рядом с кормилицей. В руках Харальд держал короткое копьё – наконечник в пятнах ржавчины, пятка древка сколота.
- Не подходите! – понеслась полная негодования речь Лодочника. – Не смейте трогать парня. Не смейте даже дышать на него, поганые слуги Распятого Бога! У-бь-ю-ю!
Но Харальд тут же натолкнулся на Эйру Толковательницу Рун, и та спокойно, не повышая голоса, остановила скандалиста:
- Остынь, Харальд! Прекрати пить, сейчас ты похож на открытую бочку стоялого пива. Убери оружие и дай нам поговорить с кормилицей Рольфа. Я не причиню мальчику вреда. Иди проспись!
Получив такую отповедь, Лодочник вернулся в дом и затих. А кормилица Рольфа по имени Аса рассказала такую историю:
