«Возможно, – подумала она, – его телефон сейчас валяется в придорожной канаве, или огромный альбатрос… – тут есть альбатросы? Должны быть, океан же есть, – тащит его через Атлантику в Бразилию. Он бы и рад ответить на звонок, да клюв занят…»
– Алло, – отозвалась трубка человеческим голосом. Очень недовольным голосом.
– Кто это? – изумилась Анна.
– Ты сам кто это? Опрос? Клиника диагностики? Чего надо?
Анна сообразила, что случайно набрала Леру. Сварливые интонации подруги прозвучали такими родными, что она разрыдалась.
– Это я! Леандру пропал. Что мне делать?
– Да блин, – выдохнула Лера. – Козлина какая. Ну и хрен с ним, другого найдешь.
– Он здесь пропал! Я тут сижу одна, самолеты не летают…
– Ясное дело, не летают, пандемия ж. Слушай, давай я тебя потом наберу, у меня тут отец приболел, боимся, как бы не эта дрянь.
Анну пробрало морозом. Отца Лера очень любила, а для него и вовсе была светом в окошке, хоть он и ждал, конечно, пацана.
– Да, давай. Хоть бы обошлось.
– Хоть бы, – мрачно согласилась Лера. – Ты там не кисни. Делов-то, одним уродом меньше.
Вешать на Леру свои проблемы, главная из которых заключается в «там», было бы скотством.
«Что, в конце концов, случилось? Ну, прокатилась неудачно, бывает. Надо только придумать, как выбираться. Но ведь в двадцать первом веке живем, да и не пустыня вокруг, вон, люди…»
Людь вообще-то был уже один, да и тот доверия не внушал: косматая башка на тщедушном тельце, расстегнутая до пупа рубашка, невообразимо грязные джинсы – бродяга, точно бродяга. Анне стало стыдно, что она испугалась давешних африканцев. Люди как люди, не то что этот.
– Здрасьте, Елена Валентиновна, – затараторила Анна в телефон. – Простите, что так поздно, но тут такое дело. Вы мою квартиру еще не сдали?
– Мою, так-то, – невозмутимо поправила квартирная хозяйка. – Нет. Вы передумали уезжать?
– Я уехала. Но так вышло, что очень скоро вернусь. Считайте, никуда не уезжала, ладно?
– Простите мое старческое любопытство, но что у вас случилось?
Кто-то потрогал Анну за плечо. Она оторвалась от телефона и увидела бродягу. Тот стоял, склонившись над ней и протянув руку.
– Отстань, морда ковидная, – рявкнула Анна по-русски. – Ой, это я не вам, Елена Валентиновна. Я глупость сделала, надо было дома сидеть.
– Или, может, надо все же попробовать на новом месте, а не складывать лапки при первых трудностях, – неожиданно жестко отозвалась старая балерина. – Я, деточка, заметила, вы трудностей избегаете, а это…
– У меня щас деньги закончатся, – с лицемерным сожалением выдала Анна и нажала кнопку.
«Не очень, конечно, вежливо, однако выслушивать поучения, сидя на полу черт знает где, – это, знаете ли, слишком, Елена Валентиновна. Я все-таки не в Тверскую область прогулялась».
Бродяга и не думал уходить. Все тянул и тянул руку.
«Будь у меня пара евро, – подумала Анна, – я бы поделилась. Но сдачи с сотни у тебя, скорее всего, нет, так что прости, брат». Она виновато улыбнулась.
Потеряв терпение, бродяга сунул ей в руку листок бумаги.
«Поднимись по эскалатору на второй уровень и выйди к парковке. Жду в черной машине. Леандру».
«Красивый почерк, – некстати подумала Анна. – Живой, скотина, слава тебе, господи».
Подхватив сумку и на ходу содрав респиратор, она кинулась к эскалатору. Тот, конечно, не работал, но это ничего, ничего!
Двери услужливо разъехались, и Анна оказалась в густой лиссабонской ночи, такой душистой, что подкосились ноги.
Лихорадка последних дней словно выключила ее способность к зрительному, да и любому другому восприятию, поэтому Анна не запомнила ни дорогу до Минска, ни аэропорты. Даже закат над океаном, открывшийся ей на подлете к Лиссабону, отметила как факт: солнце садится. И теперь, окутанная прохладной синевой спустившейся на город ночи, она стояла, не в силах пошевелиться, и прислушивалась к шороху пальм и своим проснувшимся органам чувств.
Ночь пахла солью и медом, и лимонным цветом, и большой водой. Вокруг ни души. Но даже если бы аэропорт «Портела» жил своей обычной жизнью, Анна бы не заметила ни толп, ни такси, ни рева взлетающих самолетов. Она просто стояла, уронив на землю сумку, и дышала, и каждой клеточкой тела ощущала нечто совершенно новое и, в ее случае, необъяснимое – физическое чувство свободы.
Автомобиль подъехал тихо, почти подкрался, и Анна шарахнулась назад. Распахнулась передняя дверь.
– Садись! Быстро!
– Щас, – вырвалось у Анны. – Спешу и падаю.
– Анна, пожалуйста! Я потерял телефон, я тебя не встретил, я даже цветы не купил – все магазины закрыты. Буду просить прощения до конца моих дней, но сейчас давай поедем, пожалуйста.
Это был голос Леандру, и его покаянная тирада звучала бы даже забавно, если бы не взвинченный тон, который, впрочем, он изо всех сил старался скрыть. Анна села в машину и подумала: «Что-то как-то все не так». И тут же ударилась головой о спинку кресла, потому что Леандру рванул с места раньше, чем она успела пристегнуться. «Вообще не так», – мелькнула здравая мысль.
