Тень летучей мыши полностью

Шарип уловил запах гари, исходящий от Кознова, и он стал для него запахом отмщения. Вряд ли у Кознова был усталый вид, но Шарип увидел в его облике именно это. Его восточные глаза вытягивали из гостя ответ. Тот дружески улыбнулся хозяину и похлопал по плечу.

– Он мертв? Ты убил этого гаденыша?

Для старика Шарипа пятидесятилетний Султан был именно гаденышем. Изменилась его внешность, но сущность осталась неизменной. Если он и представлял его, то только молодым.

– Гаденыша? – Кознов, шагнувший из прихожей в зал, остановился. – Пожалуй, ты прав. Я убил именно это.

– Слава всевышнему. – Голос Шарипа задрожал. – Ради этого я готов перекреститься.

Такое богохульство натолкнуло Кознова на свежее решение, как будто он только что открыл упаковку «Ментоса».

– Знаешь, я готов провести обряд крещения.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Шарип, уловив в голосе гостя сталь.

– Мне нужно отлежаться, а твоя берлога – не самое подходящее место. Аида обязательно скажет отцу о тебе, о том, что ты попросил ее об одолжении.

– Что ты сделал?

– Я убил Амину.

Горло Шарипа дернулось, и он схватился за него рукой. Потом рванул на кухню – как подполковник Утяшев когда-то.

Ах, как красиво отработал подполковник с «неуклюжей» фамилией! Он схватил со стола нож и, разворачиваясь, нанес рассекающий удар изнутри наружу, нанес отступая, чувствуя, что его противник по инерции шагнет следом. В этом простом с виду ударе вскрылась вся философия ножевого боя...

Кознов не дал сделать Шарипу и двух шагов. Он сбил его подсечкой и обрушил на его спину удар ногой. Перешагнув через него, открыл ящик стола и вынул нож, который годился как для разделки мяса, так и для ножевого боя...

...Султан, жевавший конфеты во время казни двух российских офицеров, тяжело сглотнул при виде представшей его глазам картине... Скорее всего, такая реакция стала следствием того, что Шариф Мохсенов у него был на особом положении. Его и Султана связывало имя Мухаммеда Узбека. Султан оберегал его, и это сводилось к тому, что он не трогал его.

Шарип лежал в центре персидского ковра гарантированно мертвым рисунком. Руки раскинуты в стороны, ноги вместе, как будто их примотали скотчем. В белой одежде, с кровавыми пятнами, он походил на персонаж из индийского фильма, жестоко заколотого злодеем.

Всего ран на теле Шарипа Султан насчитал четыре и сравнил их со стигматами на теле мученика Иисуса Христа, чему послужила и поза Шарипа. Он действительно выглядел распятым. Султана больно пронзила мысль: Шарипа убили на полу. Распластали и проткнули ножом. Был ли он в сознании в это время?

Хорошо бы так...

Эта мысль вернула Узбека в реальность. Он увидел на полу тело другого человека, не особенного и бережно им охраняемого, а предателя. Впереди его ждала другая метаморфоза: в Шарипе Мохсенове Султан увидит руку судьбы, человека, который заставил его платить по счетам за прошлые преступления и прегрешения.

Он хотел найти у Шарипа доказательства его измены, и случилось так, что мертвый телохранитель его отца стал главным и неопровержимым доказательством измены. Шарип, пользуясь покровительством Султана, все эти годы жил в предвкушении вот этого дня, когда его сообщником была убита Амина. И сам он пал от руки пособника. Два негодяя всегда найдут друг друга.

Султан перехватил взгляд Сергея Марковцева, и последний озвучил недавние мысли:

– Баскаков велел сначала обезглавить тебя, а потом убить.

– Обезглавить, а потом убить?

«Он прав», – подумал Султан.

Он едва поборол в себе желание схватиться за горло; на нем горела огнем рана – первый надрез, сделанный искусной рукой профессионального убийцы.

«Валера просчитал все шаги», – в свою очередь рассудил Марковцев. Он точно знал, что Султан за помощью обратиться к бывшему главе московской милиции, который и сегодня славился своими связями в Главке. Но в этом направлении Кознов совершил ошибку – когда убил Михаила Чащина. Он доказал то, что подслушанный Чащиным разговор между Баскаковым и Козновым – не плод его больного или очень здорового воображения.

– Напомни еще раз, что тебе сказала Аида про звонок Шарипа?

Прежде чем ответить на вопрос Марковцева, Султан плюнул в безжизненное лицо телохранителя.

– Он интересовался, когда я буду в Москве. Сволочи! Негодяи!