Более того, они достаточно сильны, чтобы отразить любую атаку, хоть человека, хоть видящего.
Только Ревик приблизился к тому, чтобы бросить вызов силе Лао Ху, и то в сравнении с китайскими разведчиками его лагерь состоял в основном из недоученных и недисциплинированных отбросов, так и напрашивающихся на драку.
Конечно, их боевая мощь находилась на этапе младенчества. Даже в то время, что я провела с ними, я видела, как это меняется. Ревик воспитывал и тренировал их как солдат. Он также старался увеличить их численность — и освобождая бывших разведчиков из рабских лагерей, и вербуя новых из числа свободных видящих.
Подумав об этом, я вновь поразилась тому, какой наивной я была.
Мне нужно было понимать, что Вой Пай воспримет Ревика и его армию как угрозу.
Может, она даже была права, видя в этом опасность.
В любом случае, мне нужно было понимать, что она воспользуется шансом устранить своих соперников, пока они не «выросли» настолько, что позарились на её возлюбленный Город. Честно говоря, глядя на это с её точки зрения, я даже могла признать, что испытываю какое-то неохотное уважение к её поступку в плане стратегии. В плане этики поступок был плохим, но Вой Пай казалась мне одной из тех, кто защищает своё любой ценой, а этика может катиться к чёрту.
Если уж на то пошло, это в лишний раз убедило меня, что я не готова быть лидером.
Мой спутник опять выдернул меня из своих мыслей.
— Высокочтимый Мост голодна? — вежливо спросил Улай.
Я взглянула на него. Я подумывала вежливо соврать, затем улыбнулась.
— Умираю с голода, — сказала я, используя более простую версию прекси. — Есть ли шанс, что меня там ждёт пицца, брат Улай?
Он рассмеялся, явно радуясь моей фамильярности.
— Это человеческая еда? Американская, да?
Я закатила глаза, слегка улыбнувшись.
— Да, брат. Картон и пепел для большинства из вас, знаю. Но в связи с моим примитивным воспитанием я иногда всё равно невольно жажду этого картона. Особенно когда я действительно голодна.
Он снова рассмеялся.
— Мы можем найти для тебя куда более приятную еду, Высокочтимая. Прямо сейчас наши шеф-повара работают над тем, что, надеюсь, тебе понравится. Хотя, может быть, это не совсем то, что ты представляешь, говоря о пицце в американском стиле…
Я осознала, что с тоской вспоминаю свою любимую пиццерию в Сан-Франциско. Я и не осознавала, что он почувствовал воспоминание, пока он не показал жест признательности.
— Это поможет, Высокочтимая, — он вновь улыбнулся, смутившись. — …Элли. Это очень поможет. Наш повар выражает свою признательность за отпечаток.
Я невольно усмехнулась и на ходу сложила руки за спиной.
— Мне будет очень интересно увидеть, что он приготовит, брат мой.
— Мне тоже, — искренне подтвердил он.
— Тебе придётся попробовать это вместе со мной, — поддразнила я. — Убедиться, что это пройдёт проверку.
Его глаза посерьёзнели.
— Я всё равно это попробую, Высокочтимый Мост. Чтобы удостовериться, что это безопасно употреблять в пищу перед тем, как рисковать вашей персоной, — в его глазах проступило беспокойство. — Особенно в эти опасные времена, когда вас несправедливо заклеймили активисты и фанатики.
Я тепло улыбнулась.
— …Элли, — напомнила я ему.
— Элли. Да, конечно, Высокочтимая.
Я вскинула бровь, и мы оба рассмеялись.
Я осознала, что скучаю по этому — просто по разговорам с другими видящими.
А может, я просто скучала по разговорам с тем, кто не орал на меня и пытался заставить меня принять решения, где на кону стояли жизни других людей. Я забыла, что не все видящие в мире воспринимали меня как дьявола. Даже если так считала большая часть видящих, живущих на Западе.
— Здесь ты в безопасности, Высокочтимая Сестра Элли, — сказал Улай, видимо, пытаясь найти компромисс между моим именем и титулом, по которому ему было комфортно обращаться.
Он произнёс это с пылкостью, которая показалась мне трогательной.
— Благодарю тебя, брат, — ответила я, с уважением склонив ладонь. — В настоящий момент я очень ценю такое заверение.
Мы миновали третьи ворота внутри Меридиана.
Я в некоторой степени утратила свои прежние наземные ориентиры, но была вполне уверена, что сейчас мы вошли в место, которое раньше, когда Город был населён людьми, являлось жилой зоной для Императорской семьи. Я узнавала некоторые фасады зданий и, хотя сады опустели от растений, здесь оставались знакомые композиции из камней и несколько предметов искусства, которые достаточно хорошо переносили погоду, чтобы их оставили под открытым небом.
Одной из них была каменная скульптура черепахи с миром под одной лапой — её я помнила.
Вздохнув, я покрепче запахнула пальто на груди. Я постаралась сохранять ясный разум, но почему-то пребывание здесь заставило ярче вспомнить прошлый год. Вспоминая свои ощущения, когда я впервые увидела в этом дворе Ревика, ждавшего меня под деревьями, мне пришлось подавить тихий прилив боли.
Вытолкнув воспоминание из своего света, я взглянула на Улая.
