Вздымаются ввысь надежные стены замков, острые клинки верно служат интересам знати. И кажется, ничто и никто не в силах противостоять воле могущественных лордов. Их суд скор и беспощаден, но смерть и ужас простых людей не всегда остаются безнаказанными. Проклятие, брошенное умирающей ведьмой, обретает силу, карая убийцу, эхом отражается на судьбе его еще не рожденного наследника. Но должен ли он отвечать за грехи отца? Жить, не имея надежды на счастье и потомство? Вынужденный нести наказание за пролитую невинную кровь, останется ли он человеком или же потеряет разум и окончательно превратится в зверя? Тень луны надежно хранит эту тайну. Путь к избавлению полон преград и людского непонимания, а Судьба подкидывает загадку: "Кто же больше проклят: зверь с душою человека или человек без души?"
Светало.
Туман с торфяников неохотно уползал в лес, цепляясь за густые, пушистые лапы ельника, и сумеречный свет мягко стягивал плотное одеяло темноты с сонной крохотной деревеньки в неполный десяток дворов, черными покосившимися заборами отгородившейся от холодного, хмурого леса…
Сонная тишина вместе с туманом отползала в чащобы, укрываясь в оврагах прелыми листьями, путаясь в их тихих шорохах, отзывающихся утреннему ветру, и дробясь редкими криками лесных птиц.
Внезапно безмятежную дремоту рассвета разорвал гулкий топот: отряд вооруженных всадников галопом ворвался в мирно спящую деревеньку. Во всех дворах тощие плешивые собаки подняли отчаянный лай, и в окнах ветхих перекошенных домишек замелькали тусклые огоньки лучин. Всадник во главе отряда резко осадил коня, поднял вверх руку, и конники остановились.
Случилось то, чего боялись все жители деревни: приехал сам хозяин, лорд Гиранд. Его появление не сулило ничего хорошего. Графа Энторского боялись пуще самого Маренга, бога раздора: уж больно скор был на расправу, а если затягивал с наказанием, то жди неминуемой беды. Да и прозвище у него соответствующее – Волк. Наградили такой кличкой лорда Гиранда из-за отрубленной волчьей головы на кроваво-красном поле родового герба и за лютый характер. Не только крестьянам внушало страх это имя, его опасались владельцы земель, примыкающих к обширным владениям графа Энторского. Даже дальние соседи не осмеливались затевать с ним ссору: нанесет удар и затаится до поры до времени, а потом добьет измотанную жертву, когда она этого меньше всего ожидает. Дикий зверь, иначе не назовешь.
Более трех месяцев, как не платили обитатели деревеньки своему хозяину подать. А чем тут платить? Год-то выдался неурожайным, большую часть посевов захлестали дожди. Того, что удалось спасти, едва набралось, чтобы прокормиться несколько месяцев. Часть отощавшего скота уже забили, а на оставшийся – рука не поднимается: надо же чем-то детишек кормить. Впереди долгая лютая зима. Вот и решились с отчаянья мужики в графском лесу охотой промышлять. И все это время крестьяне жили в страхе: не приведи Создатель, хозяин узнает о браконьерстве. Все надеялись, что лорд забыл об их поселении: да разве это деревня – всего около десятка дворов? Смех, да и только! Среди тридцати более крупных селений, принадлежащих графу Гиранду – капля в озере. Для благородного лорда, богатого дворянина – мелочь, можно и руки не марать. Так вот нет, вспомнил. Видно, лесничий, гад, доложил. Пожаловало солнышко наше ясное, благодетель…
Люди выглядывали из окошек домов, боясь выйти на улицу.
Терпение графа истощилось, и он коротко отдал приказ своим воякам.
Начался погром.
Вооруженные воины врывались в дома, хватали людей не разбирая: женщина ли, ребенок – выталкивали их на деревенскую площадь, швыряли прямо в грязь…
На колени перед благородным господином!
Граф молча взирал на происходящее. Его темная массивная фигура на огромном боевом коне внушала страх жителям деревеньки. Женщины и дети плакали, мужчины и старики молчали, опустив головы. Графский суд скор, виновных искать не станет.
И не ошиблись.
Последний житель деревни предстал пред светлые очи хозяина.
Лорд Гиранд безразличным голосом отдал распоряжение – и навстречу алому свету зари, зажегшей небо, с земли вскинулось алое зарево пламени.
Черный дым тяжело стлался по земле, путаясь в гудящих столбах ревущего огня…
Отчаянно кричала, металась, задыхаясь в дыму, запертая в курных избушках-развалюхах скотина, где-то истошно мяукала погибающая в пламени кошка. Псы с диким воем, поджав хвосты, носились черными тенями в огненном кошмаре горящих дворов, уклоняясь от падавших с треском бревен…
Багряное солнце вставало, свет дробился в раскаленном струящемся мареве над деревней.
Смрад горелого мяса витал в воздухе, смешиваясь с горьковатым запахом обугленного дерева, пепел кружился хлопьями в воздухе, забивался в нос, скрипел на зубах.
Потом всех мужчин связали и погнали… в сторону болота.
Женщины голосили, а которые посмелей, падали под ноги шарахающейся лошади хозяина, не боясь угодить под копыта, хватались за стремена, умоляя пощадить их мужей. Это вывело графа из себя.
– Пошли прочь, быдло!
По худым женским плечам заплясала плеть. И ее жестокий танец разрывал грязные лохмотья, оставляя длинные кровавые следы.
Молча взирала на происходящее лишь одна старуха, которую деревенский люд почитал как колдунью-знахарку. Но и она не выдержала:
– Прекрати, душегуб! Мы голодаем, без кормильцев все погибнут!
– Ты, ведьма, посмела перечить своему хозяину?! – прогремел лорд Гиранд. – Учить вздумала? Схватить ее, проучить, как следует!
Двое самых ретивых графских служак схватили старуху, связали ей руки, а конец веревки привязали к седлу. Протащили ее волоком вокруг горящей деревни и бросили в грязь посреди площади.
Знахарка тяжело подняла голову.
-Смотри-ка, живучая, карга! – загоготал один из графских вояк.
Но старая женщина не обратила на эти слова внимания. Ее взгляд был прикован к виновнику всех несчастий.
