– Пропустите, – попросила она воина, заслонявшего ей проход.
Тот обернулся и покачал головой:
– Тебе лучше этого не видеть.
– Пусти, – прикрикнул на него мальчишка и получил за наглость подзатыльник.
Кая, воспользовавшись замешательством, проскользнула в первый ряд кольца, внутри которого два очень близких для нее человека пытались убить друг друга. В нескольких шагах от себя она увидела Еланту. Подруга заметила ее, окинула презрительным взглядом и отвернулась.
Толпа ахнула.
Сердце Каи замерло от страха, когда она увидела, как меч Мирослава просвистел в опасной близости от шеи графа. Михал каким-то чудом увернулся, но клинок противника все же задел его, и на снег упали первые капли крови.
Лорд выругался и атаковал.
Оборотень легко уходил от его меча и так же легко наносил ответные удары. Молодой человек очень скоро понял, что враг забавляется с ним, и лишь от Мирослава зависит, как долго продлится эта игра…
Он легко выбил меч у Михала и, схватив его за горло, отшвырнул, как шелудивого щенка. Юноша упал навзничь в десяти шагах от противника. Мирослав повернулся к Еланте. Она смотрела на него полными слез глазами, в которых отражались презрение, отчаянье, боль. Мужчина сделал несколько шагов к ней, их взгляды встретились. Девушка отрицательно покачала головой. С ее губ почти беззвучно слетело всего лишь одно слово. Никто его не услышал. Никто, кроме оборотня. Этого слова оказалось достаточно, чтобы сбить с ног, пронзить сердце, погасить солнечный свет, чтобы весь внутренний мир проклятого превратился в прах и упал к ее ногам.
«Уходи».
Вот так просто. Ничего больше. Он не отрываясь смотрел в ее голубые глаза, надеясь отыскать в них ответ на вопрос: «Почему?». Народ вокруг волновался и что-то кричал, воины, прицеливаясь, натянули луки. Все взгляды были устремлены на Мирослава. Но он видел лишь ее. Все остальное стало неважно.
– Нет!
Оборотень покачнулся, почувствовав, как сквозь его тело проходит холодный, окованный серебром, клинок. Невыносимая боль, от которой потемнело в глазах, охватила тело. Не разворачиваясь, глухо рыкнув, Мирослав перехватил свой меч, вонзил его в тело противника и тут же выдернул, разбрызгивая по белому снегу багряные бусины крови, а затем упал на колени, опираясь на свое оружие.
На миг воцарившуюся тишину разорвал отчаянный женский крик.
Рядом с оборотнем легла стрела. другая, с серебряным наконечником, вонзилась в бок. Мужчина обломал ее древко, с трудом поднялся и обернулся. На снегу в растекающейся луже крови лежал Михал, подле него сидела рыдающая Кая. К ним бежали несколько воинов и кто-то из прислуги. Мирослав окинул взглядом толпу в поисках Еланты. Она, словно окаменев, стаяла на прежнем месте и не сводила с него глаз. Упрек. Безмолвный упрек и осуждение. И горечь обиды.
Несколько неуверенных шагов навстречу.
Очередная стрела попала в запястье, раздробив кости и выбив из руки меч, следующая вонзилась в грудь. Оборотень дернулся, будто поперхнулся, а из уголка рта потекла тонкая струйка крови. Стрелы посыпались со всех сторон, но Мирослав словно не замечал их. Он видел только глаза любимой. Он хотел запомнить их навсегда.
– Прости! – хрипло произнес мужчина, еле удерживаясь на ногах.
Еланта закрыла глаза руками и отвернулась. Ее плечи вздрогнули.
Все кончено.
На мгновение лицо оборотня приобрело волчьи черты, а из груди вырвался стон, переходящий в печальный вой. Народ в ужасе отпрянул.
«Прекрати!» – донесся до Мирослава мысленный приказ Грино, наблюдавшего за поединком с Закрытой башни.
«Оставь меня…» – отмахнулся тот, падая на снег.
Солдаты кинулись к лежащему на земле человеку, но как только приблизились, тело исчезло. Они, испугавшись, отшатнулись от оставшегося на снегу пятна темной крови. Кто-то зашептал заговор против нечистой силы. Кто-то громко стал молиться Создателю, прося защиты. Кто-то в ужасе бросился прочь…
Древняя книга с потертым и почерневшим от времени переплетом лежала на столе. Тихо потрескивала лучина, освещая затейливый узор, вытисненный на коже. Знахарка отложила в сторону кусок ткани, которым вытирала только что вымытые руки, и положила ладонь на фолиант:
– С чистой рукой, с чистым сердцем, с чистыми помыслами открываю тебя.
Сверкающая волна, зародившаяся под рукой, пробежала по изгибам тиснения, заставив их засветиться, скопировала узор, который принял объемную форму и потянулся вслед за удаляющейся ладонью. Книга со звуком, похожим на тихий вздох, открылась. Пергаментные листы пришли в движение и остановились лишь на странице с изображением дракона, пожирающего солнце.
– Значит, не избежать, – сама себе сказала пожилая женщина и тяжело вздохнула.
