– Я сочинил ее для нашего хозяина, графа Иверского. Она о лорде Михале и его прекрасной леди Кае.
– Леди? – удивился Радек и недоверчиво посмотрел на мужчину.
– Я, конечно, не совсем уверен. Слышал, что есть такой закон: заплати за дворянскую грамоту – и любая нищенка станет леди. Да ведь все знают, что наш лорд влюблен в воспитанницу своей матери, вот я и решил, что за эту песню он мне хорошо заплатит, – несколько разочарованно сказал певец, так и не услышав слов восторга от щедрого слушателя, и отхлебнул из кружки.
Радек стал мрачнее тучи:
– А девушка? Она любит его, графа?
– О… насколько я знаю, она полюбила его очень давно, но милорд только недавно это понял, – не обращая внимания на то, что собеседник почему-то то бледнел, то краснел, менестрель продолжал самозабвенно разливаться соловьем: – Когда я пел на помолвке сестры нашего графа, то видел его возлюбленную: очень красивая девица, глаз не оторвать, и добрая к тому же. Велела меня на кухне хорошо накормить и даже вина предложила, того, что гостям предлагали…
– И кто жених леди Еланты? – поинтересовался парень, стараясь не выдать своего особого интереса к личной жизни лорда Михала и решив больше узнать о последних событиях, произошедших в Ивере.
– Всеслав из Антары… Но невесты я не видел, говорили, что она недовольна выбором брата и поэтому не спустилась в зал к пирующим. Вы здешний, уж больно хорошо графское семейство знаете? – менестрель смотрел прямо в глаза собеседнику.
Радек занервничал, но, тем не менее, ответил, как можно спокойнее:
– Да. Бывал я в крепости по делам. А Кая – девушка, которая… возлюб… – он никак не мог выдавить из себя это слово: – Она… она счастлива?
Собеседник хоть и казался пьяным, но соображал еще достаточно хорошо:
– Вы о возлюбленной графа?
Юноша согласно кивнул.
– А чего ей не быть счастливой-то? – пустился в рассуждения менестрель. – А что? Живет в таком богатом замке, граф ее вниманием не обделяет, – и многозначительно подмигнул юноше, намекая на то, какого рода это внимание, а затем, прищурившись, спросил: – А вы что, тоже глаз на эту девицу положили? Уж слишком сильно вы ею интересуетесь.
– Не твое дело! – возмущенно рявкнул парень. – Пей, раз угощают, а свои догадки оставь при себе!
– Значит, любите ее, – певец, похоже, не собирался менять тему разговора. Он, пьяно осклабившись, ударил собеседника по плечу и продолжил: – Я вот что тебе скажу. Бабы, они такие подлюки: позвени перед любой кошельком с деньгами – и ты для них бог, хозяин…
Радеку это стало слушать невмоготу. В сердцах стукнув кулаком по столешнице, он выскочил из-за стола и бросился вон из таверны.
– Эй! Молодой господин! Вы куда? Хотите, я вам еще спою! – неслось вдогонку юноше.
Первым порывом парня было вскочить на коня и покинуть эти края. Он кинулся к конюшне.
Она не помнит меня. Она счастлива с другим. Граф прикасается к ней, целует ее… Я был прав… Прав во всем… Кая любит деньги… Это важнее для нее… Важнее любви… Она любовница графа… одна из его подстилок…
Но, оказавшись в деннике своего жеребца, Радек обуздал желание во что бы то ни стало уехать.
Что ж… завтра утром заберу из Иверы сестру и уеду навсегда… Забуду о Кае… Постараюсь забыть… Смогу ли?.. Не знаю. Но я должен…должен… Демон всех задери, должен!
Неожиданно предательские слезы навернулись на глаза юноше. Ощущение такое, словно выбили землю из-под ног, и нет сил подняться. Разве сможет он когда-нибудь забыть свою первую и единственную любовь? Может, для кого-то время – лучшее лекарство, но парень знал, что в его случае это снадобье будет бессильно.
Радек постоял немного, уткнувшись лицом в гнедую шею коня, затем ласково похлопал его по боку, погладил лоб:
– Ну что, приятель? Завтра отправимся домой? Ты согласен?
– Животное покосилось глазом на хозяина и, словно все поняв, закивало головой.
– Все правильно. Тут нам делать нечего. И на что я только надеялся? Ладно… Отдыхай… Завтра у нас будет трудный день.
Еланта спросонья не поняла, кто теребит рукав ее рубашки. Она открыла глаза и, увидев сверкнувшие в темноте два красных огонька, с криком подскочила на кровати, прижалась к стене. Но услышав радостное поскуливание, девушка облегченно вздохнула.
– Черный? Ты? – успокаиваясь, спросила она и протянула руку, чтобы погладить пса. – Ты меня напугал. Где столько времени пропадал, лохматый негодник? Я волновалась за тебя. Как ты попал сюда? Дверь ведь заперта, и стражникам приказано тебя не пускать.
Она накинула на плечи халат и, поднявшись с кровати, стала нащупывать ногами башмачки. Оборотень посмотрел в сторону выхода. Замок щелкнул, словно в нем провернули невидимый ключ. Звук был столь тихим, что только чуткое звериное ухо и смогло его уловить. Еланта, так и не найдя обуви, босиком на цыпочках подбежала к двери и осторожно толкнула ее. Створка бесшумно приоткрылась. Пленница выглянула в коридор: ее стражники крепко спали, сидя на полу и прислонившись спинами к стене, громко сопя и похрапывая. «Видел бы их Михал, – злорадно подумала девушка, переступая с ноги на ногу на холодном каменном полу: – Мало бы им не показалось».
