Двенадцать Королевств — параллельный мир, существующий на грани нашей реальности. В этом мире, причудливой смеси китайской мифологии, идей Конфуция и Лао-цзы, дети рождаются из плодов священных деревьев, в ночной тьме рыщут демоны-йома, а власть правителя незыблема, ибо освящена небесами, причём в прямом смысле этого выражения — тот, на кого падёт выбор священного зверя кирина, обретает божественную власть и вечную жизнь. Боги, монстры, сэннин, зверолюди, зверодемоны — здесь привычная обыденность, а Воля Небес (равно как и Небесная Кара), очевидны и неотвратимы. В этом странном мире время от времени появляются пришельцы, не знающие языка и законов — кайкъяку (пришедшие из моря) и санкъяку (пришедшие с гор). Кайкъяку называют свою родину Японией, а санкъяку — Китаем. Одним из этих пришельцев поневоле пришлось стать Ёко Накаджиме, обычной японской старшекласснице, одной из основных персонажей этой истории.
Непроницаемо-чёрный мир. Девочка, сжавшаяся от страха в темноте. Откуда-то донеслось отчетливое, ясное эхо капли, упавшей на спокойную водную гладь. Пещера, сначала представлялось ей, хоть она и знала, что находится не в пещере. Темнота была слишком обширная, слишком далёкая, слишком глубокая.
В отдалении запылал багровый свет. Языки пламени дрожали и изгибались, меняя формы и очертания. Пожар взбирался всё выше, отбрасывая длинные тени в тяжёлом мраке, тени бесчисленной звериной орды, зверей, которые метались и прыгали, убегая от огня. Обезьяны, крысы, птицы, все виды и разновидности животных, но ни одного вы бы не нашли в детских книгах, слишком велики были их туловища, их шкуры красных, чёрных и синих тонов.
Они вертелись как дервиши, пятились и скребли воздух своими когтистыми лапами. Это напомнило девочке Карнавал и людей, вгоняющих себя в экстазное исступление. Но, даже танцуя и кружась, их внимание оставалось приковано к
Четыреста ярдов от нее и их сумасшедшее, убийственное намерение ударило её, как сильный порыв ветра. Монстр во главе этого сборища раскрыл свою широкую пасть в радостном вое.
Она ничего не услышала.
Только звук капли воды, разбивающейся о тихую поверхность водоёма.
Она не могла оторвать взгляда от надвигающихся теней.
В то время, как она смотрела, обезумевшее полчище приблизилось еще на сто ярдов.
Ёко вдруг проснулась. Она стряхнула жгущий пот с глаз, глубоко вздохнула.
— Сон… — произнесла она вслух. Услышав собственный голос, она убедилась, что не спит. Она не могла успокоиться, пока не была в этом уверена. — Это был сон, — повторила она.
Сон. Сон, который преследовал её уже недели.
Ёко обвела взглядом комнату. Тяжёлые шторы закрывали свет. Часы на прикроватной тумбочке показывали, что ей уже пора вставать. Она должна была встать, но её тело было словно налито свинцом, а руки и ноги как будто увязли в смоле.
Сны начались месяц назад. В начале она не видела ничего, кроме пустой темноты, не слышала ничего, кроме капающей воды. Она стояла в кромешной тьме, с нарастающим в глубине души диким ужасом, отчаянно желающая убежать, убежать куда-нибудь, но её словно приковало к месту.
Пять ночей назад она проснулась в безмолвном крике, преследуемая красным мерцанием, двигающимися тенями и чёрным пятном, неотвратимо надвигавшимся всё ближе. За последние три ночи она успела понять природу страшных существ бегущих из ада.
Два дня. Два дня понадобилось странным зверям, чтобы выйти из тени. Она схватила свою старую тряпичную куклу и прижала её к груди.
Они были так близко.
За месяц они пересекли расстояние от горизонта.
Завтра, или днём позже, они доберутся и до неё.
Что она будет делать тогда?
Ёко встряхнула головой.
Это только сон.
Даже если сон будет повторяться ещё месяц-другой, всё равно это только сон. Но эти слова не успокаивали страх в её сердце. Её пульс бешено бился, её сердцебиение оглушительно стучало в ушах, дыхание обжигало ей горло. Она вцепилась в тряпичную куклу, словно цепляясь за саму жизнь.
Она встала с кровати. Надела школьную форму
— Доброе утро, — сказала она.
Её мама стояла у кухонной раковины, готовя завтрак.
— Ты уже встала? — спросила она, бросив взгляд через плечо. На её лице мелькнуло озабоченное выражение. — Ты снова становишься рыжей, — сказала она.
Какое-то мгновение Ёко не могла понять, о чём она говорит. Затем, поспешно убрала волосы назад со лба. Обычно она заплетала косы перед тем как спуститься на кухню. Вчера вечером она расчесала их и оставила распущенными.
— Почему бы тебе не покраситься, чтобы посмотреть, что из этого выйдет?
Ёко покачала головой. Волосы заскользили по её щекам. С самого начала они были необычно каштановыми для японки. Солнце и вода просто еще больше их обесцветили. Сейчас её волосы достигали середины спины. Концы были такими светлыми, что казались розовыми.
— Может тебе стоит их немного укоротить? — продолжала настаивать мать.
Ёко не ответила. Она наклонила голову, быстро заплетая волосы в три косы. Это слегка затемняло их оттенок.
— Интересно, от кого из родственников ты это унаследовала? — размышляла вслух её мать с тяжелым вздохом. — Знаешь, твой классный руководитель задал мне тот же вопрос. Он даже поинтересовался, не приёмная ли ты. Представь себе! Он тоже считает, что это неплохая идея попробовать их покрасить.
— Красить волосы запрещено школьными правилами, — сказала Ёко.
