Из задней комнаты тут же появился пожилой мужчина и поклонился в ответ. С застывшей на лице улыбкой он взглядом указал Йоко на внутренние помещения трактира. С облегчением от того, как легко ей удалось заполучить комнату, она последовала за ним.
Они взобрались по лестнице позади трактира на четвертый этаж. Все эти здания были построены из дерева и в больших городах не превышали третьего этажа. В этом трактире, по всей видимости, был четвёртый. Потолок был настолько низким, что Йоко могла спокойно протянуть руку и достать до него. Такой большой женщине как Такки пришлось бы пригнуться.
Ей дали маленькую комнату, не больше чем шесть на шесть футов, с деревянным полом. Вдоль стены в задней части комнаты стояли высокие полки, забитые несколькими линялыми футонами. Кровати не было. Спать приходилось на футоне на полу.
Возле стены, из-за полок приходилось пригибаться, даже стоя на коленях. Стоять можно было только в передней части комнаты. Задняя часть служила спальней. В комнатах, которые она снимала с Такки, были высокие потолки, кровати и даже стол. Для них обоих это стоило около пятисот сен за ночь.
Поскольку это была не самая безопасная часть города, в таком трактире приходилось закрывать дверь, входя и выходя. Старик вручил Йоко ключ и собрался уходить. Йоко остановила его и сказала, — Простите, где находится колодец?»
Когда она заговорила, старик резко развернулся, как собака, забежавшая поперёк своего поводка. Его глаза широко раскрылись. Несколько долгих мгновений он глядел, уставившись на неё.
— «Гм…», — сказала Йоко. Подумав, что он её не расслышал, она повторила вопрос. Глаза старика раскрылись еще шире.
— «Японский…» — сказал он и едва не бросился обратно в комнату. «Вы-вы из Японии?»
Когда Йоко не ответила, он схватил её за руку. «Вы кайкъяку? Когда вы сюда попали? Откуда вы? Скажите мне ещё что-нибудь по-японски».
Йоко могла только стоять и смотреть на него.
— «Пожалуйста, поговорите со мной, как только что. Я не слышал Японского уже много-много лет».
— «Я, э-э…»
— «Я тоже из Японии. Давай, дай мне послушать, как ты разговариваешь на Японском».
Из его, глубоко посаженных на морщинистом лице, глаз хлынули слёзы, чистые и сверкающие. Йоко тоже почувствовала, как ей разрывает душу. Какая странная случайность, что в этом странном краю, в уголке большого города, им довелось повстречать друг друга.
Она сказала: «Значит, вы тоже кайкъяку?»
Старик кивнул. Вновь и вновь, нетерпеливо, мотая головой, словно не в силах издать ни слова. Он схватил руку Йоко скрюченными пальцами. По крепости его хватки она могла понять, в каком одиночестве он пребывал. В ответ, она сжала его руку.
— «Чай?» — спросил он дрожащим голосом. «Вы хотите чай?»
Йоко склонила голову.
— «Вы пьёте чай, верно? Не весть сколько, но у меня есть немного зелёного чая. Подождите меня здесь, пока я схожу за ним, ладно?»
— «Спасибо».
Старик вскоре вернулся с двумя чашками чая. Йоко любезно поблагодарила его. Внезапный запах зелёного чая навеял воспоминание о доме. Внимательно наблюдая, как Йоко пригубила чай, мужчина сел на пол прямо перед ней.
— «Так рад повстречать вас. Я сказал им, что приболел и отвертелся от работы. Скажи мне, мальчик… нет, девочка, верно? Как тебя зовут?»
— «Йоко Накаджима».
А-а, ответил старик одними глазами. «Меня зовут Сейзо Мацуяма. Кстати, девушка, мой Японский не слишком странный для вас, правда?»
Йоко хотела согласно кивнуть, но отрицательно мотнула головой. У него и в самом деле был акцент, но она вполне могла его понять.
— «Ну и хорошо». Старик, судя по виду, был готов расплакаться от счастья. Он и в самом деле, казалось, плакал и смеялся одновременно. Он спросил: «Где вы родились?»
— «Где я родилась? В Токио».
Сейзо стиснул чашку в руке. «Токио? Не могу поверить, что Токио ещё существует».
— «Чего?»
Не обращая внимания на реакцию Йоко, он вытер щёки рукавом туники. «Я родился в Кочи, в Шикоку. Я проживал в Куре, когда попал сюда».
— «Куре?»
— «Куре, в Хирошиме. Ты знаешь о Куре?»
Йоко кивнула, пытаясь вспомнить свои старые уроки географии. «Думаю, что помню, как слыхала о ней прежде».
Старик горько рассмеялся. «Там находились военно-морская база и арсенал. Я работал в порту».
— «Значит, вы переехали из Кочи в Хирошиму?»
— «Моя мать в то время проживала в доме родителей в Куре. Дом был сожжён дотла во время ночного налёта, это случилось 3-го Июля. Тогда она отослала меня пожить у дяди. Он сказал, что не собирается кормить меня, если я буду сидеть сиднем весь день, и я нашёл себе работу. Тогда-то нас атаковали и корабль, на котором я плыл в порт, затонул, а я упал за борт во всей этой суматохе».
Йоко поняла, что он говорит о Второй Мировой Войне.
— «Очнулся я уже в Къйокай. Меня носило по морю, пока меня не спасли».
Старик произносил слово «Къйокай» несколько иначе, чем Йоко привыкла слышать, ближе к «Кокай».
— «Значит… вот как это случилось».
