— «До этого тоже бывали страшные воздушные налёты, даже после того как арсенал был разнесён в щепки. На морской базе были корабли, но они не могли прийти на помощь. Внутреннее море (Сетонакай) и море Суо были полны мин и корабли не могли прорваться».
— «Ох»- сказала Йоко.
— «Токио бомбили в Марте, всё место превратилось в пепел. То же самое случилось с Осакой в Июне, большой воздушный налёт сжёг город дотла. Лузон и Окинава сдались. Честно говоря, я думал, что мы не выиграем. Мы проиграли, верно?»
— «Гм… да».
Старик тяжело вздохнул. «Ну да. Я уже давно чувствовал, что этим всё и закончится».
Йоко не совсем понимала его чувство. Её родители родились уже после войны. Никто из старших родственников никогда не говорил о тех временах. Для неё это было всё равно, что древняя история, про которую ты узнавал из учебников или фильмов и телепередач.
И всё же, то о чём он говорил, было не столь отдалённым для неё как этот мир. Поэтому, хоть она и плохо себе представляла то, о чём он рассказывал, её доставляло удовольствие вновь слышать о таких знакомых местах и исторических событиях.
— «Что ж, значит, Токио всё еще существует. Я так полагаю, что Япония теперь принадлежит Соединённым Штатам».
— «Ещё чего!» — воскликнула Йоко.
Глаза старика расширились в ответ. «Вот как… вот как. Но, девушка, тогда откуда у вас такие глаза?»
После минутного замешательства Йоко поняла, что он имеет в виду их цвет. Как только она попала сюда, они стали изумрудно-зелёными… Она поколебалась, а затем ответила: «Это не имеет к этому никакого отношения».
Старик поклонился и покачал головой. «Нет, нет. Забудьте, что я сказал. Просто я был так уверен, что Япония превратилась в Американскую колонию. Ну, если не так, не обращайте внимания, не обращайте внимания».
Здесь, под далёкими, чужими небесами, этот старик продолжал беспокоиться о своей родине, в чьей судьбе он никак не мог удостовериться. Что случится с их страной, ни он, ни Йоко не могли знать. Но по истечении времени эти чувства становились только всё более глубокими. Должно быть, очень нелегко быть выброшенным в водоворот этого мира. Но, вдобавок ко всему этому, этот старик продолжал полвека пестовать свою привязанность к отечеству.
Он спросил: «А как поживает Его Величество?»
— «Вы имеете в виду Императора Шова? Если вы имеете в виду Императора Шова, то он пережил войну, но он…»
Умер, собиралась сказать она. Спохватившись, он сформулировала это более вежливо: «К несчастью, он скончался».
Голова старика резко подпрыгнула, затем он низко поклонился и прижал рукава к глазам. После минутного колебания, Йоко похлопала по его округлившимся плечам. Поскольку, судя по всему, его это не обидело, она продолжила ласково поглаживать костлявую мужскую спину, пока его рыдания не утихли.
— Прости. Когда ты доживёшь до моего возраста, плакать становится всё легче, — сказал старик.
Йоко ничего не сказала, только покачала головой в ответ.
— Так… в каком году это случилось?
— В каком году? — отозвалась Йоко.
Старик как-то непонятно посмотрел на неё. Когда закончилась Великая Война? — спросил он.
— Это было в 1945.
— Шова?
— Э-э… — Йоко пришлось на минутку задуматься, вытаскивая из памяти хронологические таблицы, которые она заучивала на школьные экзамены, — Думаю, двадцатый год Шова.
— Двадцатый год Шова? — уставился тот на неё, — Я попал сюда в двадцатом году Шова. Когда в двадцатом Шова?
— В Августе… Это было 15-го Августа.
Старик сжал кулаки — Август? 15-го Августа, 20-го Шова?
— Да…
— Меня выбросило за борт 28-го Июля! — он свирепо взглянул на неё — Не больше чем за полмесяца до этого!
Не имея ни малейшего представления, что сказать, Йоко могла только склонить голову, тихо и терпеливо, пока старик продолжал без остановки расписывать все горести, которые ему пришлось пережить из-за войны.
Было уже около полуночи, когда он наконец начал расспрашивать Йоко о ней самой. О её семье, её доме, как он выглядел, какую она вела жизнь. Было немного больно отвечать на эти вопросы. Она неожиданно осознала, что перед ней находится человек, родившийся задолго до неё, который был перенесён сюда и никогда больше не вернулся.
Уготована ли и ей такая же участь? Суждено ли ей провести всю жизнь в этой странной стране, не имея возможности вернуться домой? По крайней мере, ей повезло встретить собрата кайкъяку. Если подумать над тем, сколько времени этот старик провёл в одиночестве, это и в самом деле было подарком судьбы.
— Скажи мне, за что мне всё это? — старик сидел, подогнув под себя ноги и, упёршись локтями в колени, подпирал голову руками, — Я потерял своих друзей и всю семью, очутившись в этом странном месте. Я всё едино думал, что умру в один из этих налётов, но, только подумать, что всё это закончилось через полмесяца, каких-то полмесяца.
Йоко всё ещё не нашлась, что сказать.
— Конец войне и всё снова встало бы на свои места. А я, вместо этого, очутился здесь, не получая никакой радости от жизни, даже хорошей еды.
— Да, но…
