— Если б они тебя съели, то всё бы уже закончилось как нельзя лучше.
Ёко вынула меч из пиджака.
— Что… ты такое?
Обезьяна вновь разразилась своим скрипучим смехом.
— Я это я. Глупая маленькая девочка, задумала сбежать, а? Если бы они тебя сожрали, не было бы у тебя больше этих неприятных мыслей.
Ёко подняла меч.
— Кто ты?
— Но я же тебе уже сказал, верно? Я это я. Твой союзник. Решил рассказать тебе пару приятностей для разнообразия.
— Приятностей…?
Она не верила ни одному его слову. Джойю не выказывал никаких признаков напряжения или озабоченности, поэтому она не сочла обезьяну врагом. Но её странная наружность убедила Ёко в том, что это не могло быть обычным живым существом.
— Домой возврата нет, маленькая девочка.
Ёко бросила на него тяжелый взгляд.
— Заткнись, — отрезала она в ответ.
— О нет, ты не можешь вернуться домой. Ну вот совершенно никак. Потому что ты никак, ну совершенно никак не можешь это сделать, верно ведь? Сказать тебе еще кое-что приятное?
— И слышать не хочу.
— Ладно, всё равно скажу. Тебя, малышка, обдурили по самое не могу.
Обезьяна испустила смешливый взвизг.
— О-обдурили?.. Её словно окатили ледяной водой.
— А ты и в самом деле такая глупышка, ну, в самом деле? Это же с самого начала была ловушка, дурёха.
У неё перехватило дыхание.
— Ты ведь всё время это знала, верно? Он принёс тебя
Пронзительный обезьяний смех резал ей уши.
— Прекрати!
Она ударила мечом наугад. Верхушки травы заплясали под унылый и сухой присвист. Несмотря на всё её безудержное усилие, разящее острие меча не настигло обезьяну.
— Да ладно тебе, не прислушиваться к правде ничего не изменит. Будешь так размахивать этой штуковиной, ещё ненароком себя поранишь.
— Прекрати!
— В самом деле, отлично сделанная вещица. Почему бы не найти ему лучшее применение? Отруби себе голову! Сделай сам, как говорится! — Обезьяна, запрокинув голову назад, мордой к небу, истерически повизгивала.
— Заткнись!
Она бросилась вперёд, но обезьяна уже не находилась на расстоянии меча от неё. Она немного отдалилась, всё еще видимая лишь до шеи.
— Да ладно, ладно, неужели ты и в самом деле хочешь меня убить? Ведь если бы не я, тебе и поговорить то было бы не с кем.
Горькая правда этого замечания ошеломила её.
— Что я тебе сделал? Разве я не соизволил вступить с тобой в беседу?
Ёко сдержалась, крепко зажмурив глаза.
— Ох, бедная ты, бедная, притащили тебя неизвестно куда…
— Что мне делать…?
— Понятия не имею, что тебе делать.
— Я не хочу умирать. Сама мысль об этом была просто невыносима.
— Ну, тогда делай, что тебе взбредет в голову. Я тоже не хочу, чтобы ты умерла, малышка.
— Куда мне идти?
— А какая разница? Куда бы ты ни пошла, тебя повсюду будут преследовать люди
Ёко зарылась лицом в ладони. Глаза налились слезами.
— Правильно, малышка. Плачь, пока можешь. Не успеешь оглянуться, и слёз не останется.
Обезьяна засмеялась высоким, заливистым смехом. Звук смеха продолжал отдаляться. Ёко подняла голову:
— Подожди!
Она не хотела, чтобы он уходил. Может он и совершенный незнакомец, но всё же было лучше иметь возможность поговорить хоть с кем-нибудь, чем торчать здесь в полном одиночестве и растерянности.
Когда она подняла голову, чтобы взглянуть, его уже не было. Были слышны только взвизги смеха, постепенно утихающие вдали, отзываясь эхом в непроницаемой темноте.
Если боль так нестерпима, с ней можно покончить в одно мгновенье.
Обезьяньи слова запали ей глубоко в душу. Она не могла просто отмахнуться от них. И так же не могла оторвать взгляд от меча, лежащего на её коленях. Он лежал там, твёрдый и холодный, поблёскивая в едва различимом свете.
Она не могла больше ни о чем думать. Встряхнув головой, она отмела эти мысли в сторону. Ей было некуда идти, ни назад, ни вперёд. Она просто сидела там, уставившись на меч.
Через некоторое время лезвие засветилось лёгким, но явственно различимым свечением. У Ёко расширились глаза. Постепенно, в темноте возник белый силуэт меча. Ёко взяла его в руки и поднесла прямо к глазам. Меч отбрасывал в ночи сияющий блеск. Обоюдоострое лезвие было шириной с её ладонь. Она сосредоточила свое внимание на удивительных красочных разводах, пляшущих по всей его длине.
Ей показалось, что это был какой-то образ, проецируемый самим мечом. Сначала она решила, что это было её отражение, но, затем, поняла, что это не так. Разглядев лезвие повнимательней, она увидела силуэт человека, кого-то за работой.
Послышался знакомый звук. Высокий, чистый звук воды, капли, разбивающейся о спокойную водную гладь. Стоило ей сосредоточиться, как изображение стало четче. Прозвучала музыка, и изображение сфокусировалось, словно мягко разгладилась рябь на зеркальной поверхности водоёма.
Это была женщина, женщина, прибирающая в комнате.
Ёко наконец поняла, что она видит. Её глаза налились слезами.
— Мамочка…
