– Возможно. Но, во-первых, российские власти этим не будут заниматься, поскольку интересов у них в этом нет, а во-вторых, тем, кто, быть может, будет этим заниматься, понадобится время. В-третьих, это на тот случай, если нам не удастся склонить Есина к сотрудничеству и его придется закопать в живописном Венском лесу. Тогда российские власти только выставят австрийским властям ноту, а искать начнут его хозяева. Но времени у них уйдет много. Кто возглавит вашу группу?
– Я сам. Со мной будут вербовщик и группа захвата из трех человек.
Романов подумал, как интересно устроена жизнь. Есин в настоящий момент спокойно ужинает у себя на даче под охраной трех профессионалов и не знает, что здесь, в Москве, в кафе «Пушкин», решается его судьба. Причем гарантий, что он останется живым, нет никаких. А решают два человека, которые полезли в осиное гнездо. И сейчас, пока они решают судьбу Есина, возможно, кто-то уже решает их судьбу. Прилепин не собирается лезть в дела международной наркомафии. Его цель – выявить тех, кто упек его в лагерь. Но он не понимает или не хочет понимать, что воленс-ноленс он уже перешел ей дорогу.
– Вы выходные проведете в Москве?
– Нет. Я через три часа уезжаю обратно.
– Жаль. Хотел вас познакомить с отцом.
– Надеюсь, не в последний раз приехал.
Придя в офис в понедельник, он тут же вызвал Ружинского. Старый разведчик, который предпочитал, чтобы его называли шпионом, как всегда одетый с иголочки, гладко выбритый и с фасонной прической, которая придавала благородство его седине, шутливо доложил:
– Шпион Ружинский для выполнения задания прибыл.
Романов невольно залюбовался стариком. Статный, стройный, без признаков живота, который так уродовал генерала Романова.
– Скажите, Виктор Константинович, – спросил Романов, когда старик уселся в кресло напротив директорского стола, – а почему вы предпочитаете быть шпионом, а не разведчиком?
– Разведчики остались в СССР. А в этой только шпионы, – засмеялся Ружинский. – Причем, низкопробные.
– Виктор Константинович, отец мне говорил, что вы работали в резидентуре в Вене.
– Пять лет.
– Отлично. Вам предстоит поехать в Вену в командировку. У вас есть шенгенская виза?
– Ну, а что это за шпион, который шенгенской визы не имеет! Конечно есть.
– Тогда пойдемте потолкуем.
Романов встал и направился в комнату отдыха, защищенную от любой прослушки, которую они называли «цистерной». Ружинский проследовал за ним и плотно прикрыл дверь.
В то же время Прилепин собрал на явке трех самых надежных членов «Самообороны». Все трое бывшие военные, которых он вытащил в прямом смысле слова из нищеты. Они уже были «крещены». За каждым была ликвидация нескольких наркоторговцев. С Мозгом он уже успел все обговорить в воскресенье, заявившись к нему на дачу с бутылкой дорогого коньяка и двумя килограммами бараньего шашлыка.
– Значит так, ребятишки. Нам предстоит серьезная работу. У кого нет шенгенской визы?
Двое туристов сидели на террасе венского кафе «Розенгартен» и деловито беседовали. Судя по всему, они проживали в Гранд-отеле, которому принадлежало это замечательное кафе, где по вечерам в баре собирались представители венской интеллигенции, резко отличающейся от туристов. Человек посторонний сразу бы определил в них американцев. Не по одежде, а по лицам. Видимо, стереотип американского мышления отразился на внешности нации. Точнее, ее англо-саксонской части.
– Я не понимаю вашего беспокойства, – Эдвард, сказал тот, что постарше, – Никсон в период своего пребывания в Белом доме ни разу не выказал не то что стремления ликвидировать нашу организацию, он даже не проявил интереса к ее деятельности. А теперь вы говорите, что он представляет для нас опасность.
– Говорил, говорю и говорить буду.
– Я помню, что вы были первым, кто отметил опасность для нашей структуры, которую представляли братья Кеннеди. И к вам тогда отнеслись серьезно. Хотя вам не было и тридцати лет. И вы были всего-навсего помощником директора. Тогда под вашими утверждениями была основа. Во-первых, вся политика Роберта. Во-вторых, что еще важнее, тот интерес, который Джон начал к нам проявлять. Но Никсон не обращал на нас внимания весь свой срок.
– Уверяю, в ходе второго срока он обратит на нас самое пристальное внимание. И чем для нас это закончится, сказать трудно.
– И как бы вы действовали на его месте, если бы собирались нас сокрушить или потеснить?
– Примитивно просто. Допустил бы утечку информации о нас в Конгресс. И в прессу. Дальнейший ход событий, надеюсь, вам описывать не нужно.
Его собеседник задумался, потом недовольно покосился на тройку американских туристов, усевшихся за соседний столик. Они по-американски громко обсуждали прошедший день.
Эдвард тоже как бы напрягся. Он недовольно поморщился:
– Ну, обязательно этим дебилам нужно было сесть рядом с нами. Ведь специально для них построили «Мариотт». В пяти минутах ходьбы отсюда.
