Рассматриваю заднюю дверь – почти полтора десятка пулевых пробоин! Как при этом ещё и меня не задело – вообще загадка. Разве что груз… он мог принять на себя большинство попаданий…
Меня аж холодный пот прошиб!
Если груз повреждён…
Рывком распахиваю дверь. А кстати… что я вообще знаю о характере груза? Только то, что он тут есть!
И он действительно был.
У самого заднего борта, прямо впритык к двери, уложено… три свёрнутых в трубку, ковра!
Мать вашу… мы из-за ковров рисковали жизнью?! Да ну к чертям… быть того не может!
Сверху на них лежит кусок брезента, отбрасываю его в сторону…
Я не мальчик и уже давно вышел из того возраста, в котором можно чему-то наивно удивляться. За годы службы в Корпусе много чего пришлось увидеть и переосмыслить заново. Понятное дело, что никаких розовых очков давно уже не существует – мы все видим окружающий мир таким, каким он на самом деле и является. Но даже и нам, морпехам, прирождённым циникам и смотрящим на всех свысока, иногда бывает трудно понять и принять то, что мы видим перед собой…
За коврами, в несколько рядов, лежали темно-серые пластиковые пакеты. Верхние из них были разорваны пулями, и в прорехах виднелся белый порошок. Не надо было обладать сверхчутьём химика-аналитика и прозорливостью орла, чтобы понять, какого рода содержимое я сейчас вижу перед собой. Протянув руку, беру щепотку порошка и пробую на вкус.
Точно такой же мы в своё время отбивали у каких-то там бородачей. И те сражались отчаянно, не жалея своих и чужих жизней, лишь бы сохранить своё добро. Кстати, тогда его было примерно впятеро меньше! За перехват того каравана нам тогда не поскупились на награды и поощрения. А за такое количество… интересно, что дали бы за это? По самым скромным прикидкам, тут лежит не менее тонны этой дряни!
Отряхиваю руки и подскакиваю к Норману.
– Дин! – трясу его за руку. – Очнись!
Он приоткрывает помутневшие глаза:
– Что?
Вытаскиваю из кармана ещё один шприц-тюбик со стимулятором и вкалываю его прямо через одежду. Не думаю, что сейчас это именно то, что ему нужно, но…
Лекарство (а точнее, наркотик…) подействовало ожидаемым образом. Глаза у моего напарника приоткрылись, и мутный взгляд понемногу сфокусировался на мне.
– Телефон… Ты позвонил?
– Нет ещё. Дин, что это за дрянь у нас в кузове?!
Он усмехается:
– А ты-то сам как думаешь?
– Это героин?
– Чистейший… Наивысшего качества.
– Так мы… что мы делаем?! Мы перевозим наркотики?!
– Лопух… – беззлобно усмехается старший. – Время! Сколько сейчас времени?!
Быстрый взгляд на часы.
– Четырнадцать сорок… А что?
– Ещё час – и нас начнут искать! Немедленно позвони! Всё прочее потом!
Ладно, несколько минут можно потратить и на это, Норман пробудет в сознании не менее получаса, успею ещё его расспросить…
Пищат кнопки тонального набора. Спешу и допускаю ошибки.
Так.
Стоп, передохни, отложи аппарат… Выдох-вдох… И ещё раз.
А вот теперь звони!
– Слушаю вас. – Голос абонента был сух и деловит.
– Точка номер два. На месте.
– Обстановка?
– Сильно подвернул ногу, идти дальше не могу, имею тяжелораненого, к самостоятельному передвижению он не способен.
– Понятно. Транспорт?
– Вышел из строя. Ехать не может.
– Груз?
– На месте.
– Понял вас. Ожидайте…
Отбрасываю телефон и бегу к напарнику:
– Сказали – ожидать.
– Всё правильно… Значит, сюда скоро приедут.
– Дин, что происходит?!
Старший группы еле заметно улыбается:
– А ты и не понял до сих пор? Это операция «Гарварда»…
– Перевозка наркотиков?
– Во имя государственных интересов можно делать и не такие вещи…
– Что?!
– Если копы поймают какого-нибудь сопляка при попытке продать краденый пистолет, что ему будет?
– Тюрьма… года два…
– А государство вполне спокойно торгует танками и ракетами, и никто этим не возмущается.
– Так то государство!
– А здесь какая разница?
Прерывающимся голосом мой напарник всё поясняет.
«Гарвард» всегда занимался наркотиками. Со времён и вовсе незапамятных! Во всяком случае, самому Дину дата создания этой организации неизвестна. Официально её нет. Все, кто принимает участие в работе «Гарварда», числятся по различным ведомствам и никоим образом официально между собою не связаны. Всё, чем мы занимаемся, имеет гриф секретности наивысшего уровня. Который не будет снят вообще никогда и ни при каких обстоятельствах. Ибо всё это непосредственно касается безопасности государства! И ничьи личные соображения, каковыми бы «высокими» материями автор не руководствовался, не будут иметь никакой силы, не говоря уже о последствиях. Любая попытка не то что противодействовать, а даже огласить имеющиеся сведения приведёт лишь к быстрой и бесславной кончине подобного идиота. Так что лавров Оливера Норта[7] никому стяжать не светит – ни до какого суда дело попросту не дойдёт.
– Но если об этом узнает президент?
– Думаю, что уж кто-кто, а он-то давным-давно в курсе дела… Как и все его предшественники, – вздыхает мой напарник. – Не надо считать других дураками – дольше проживешь. Ты же ведь подписал согласие на особый порядок расследования и судопроизводства? Подписал! Ну, вот…
– Да… но я не думал…
