— Если он, ну тот, кто написал, — сказала я, беря в пальцы сигарету, — думает, что мы дуры дремучие, то, следовательно, он надеется, что после этой депеши мы испуганно бросим дело. Если он считает, что у нас с головами все в порядке, то, наоборот, хочет подтолкнуть нас на какие-то действия в расследовании. Подстегнуть, так сказать.
— Слушай, Оль, а давай лучше будем дурами, а? — Маринка, заваривая свежий чай, повернулась ко мне. — Что-то мне не нравится все это, да и неинтересное дело-то: подумаешь, мужик с моста упал, хотя это и трагедия, конечно. — Маринка лицемерно потупила на мгновение глазки и закончила:
— Но есть же материалы более выигрышные.
Про казино, например, мы давно не писали.
Я нервно встала, прошлась по кухне сперва туда, а потом обратно и, остановившись перед Маринкой, отчеканила:
— Мы взялись за, это дело, значит, мы его и закончим.
— Или оно нас, — вздохнула Маринка. — В общем, все, как я думала, и тебе хоть кол на голове теши, а все равно… — Она обреченно махнула рукой и повернулась к Фиме, надеясь найти поддержку у него, но опоздала. Фима уже принял решение.
— Вынужден поддержать нашу любимую Ольгу Юрьевну, — как всегда, немного напыщенно произнес он.
— Даже на пути к пропасти? — Маринка поставила перед Фимой чашку с чаем. — Погибнет твоя Ольга Юрьевна от своего неуемного любопытства.
И всех нас под монастырь подведет! Втроем будем, прошу прощения, после того как крякнем, постукивать, — Маринка верно повторила Фимин стук по столу, — а я еще жить хочу!
Фима промолчал, а я, наоборот, молчать не стала и спросила у него:
— Колись, адвокат, что ты там по телефону говорил про опасности этого дела.
— Господи, еще какие-то опасности? — Маринка обреченно махнула рукой и села у меня за спиной рядом с окном.
Фима кашлянул и сказал:
— Ну, все, что я знаю, Оль, так это то, что у нас выборы на носу. Губернаторские, я имею в виду.
— Я где-то об этом уже читала, — задумчиво проговорила Маринка.
— В нашей газете, — терпеливо пояснила я.
— Наверное, — вздохнув, согласилась Маринка, — нам только политики не хватает к нашим покойничкам!
— Ну так вот, — продолжил с очаровательной улыбкой Фима, — Будников ваш как раз и занимался предвыборными технологиями. И предшествующие ему господа тоже. Эти, как их там, — Фима небрежно придвинул пальцем к себе записку, лежащую на столе, — Джапаридзе и Гарфинкель. Уж почерк Джапаридзе я достаточно хорошо знаю, он у меня консультировался по одному вопросу.
— Что же ты молчишь! — Маринка даже подпрыгнула на табурете, а я невольно вздрогнула.
Всегда опасно оставлять Маринку за спиной.
— Он писал?! — Маринка настороженно подалась вперед, ловя каждый звук.
— Не исключено, — серьезно заметил Фима, и Маринка, застонав, села обратно, — если предположить, что он сперва разучился писать, а потом научился снова. Почерк совсем другой.
Маринка что-то проворчала, но я не обратила на это внимания.
— Пиарщики, значит, — протянула я, обдумывая полученную информацию.
— Они, они, родимые, — улыбаясь, подтвердил Фима, — а это дело суровое и дорогостоящее, так что сами теперь думайте, во что вы влезаете.
— А записка? — почти спокойно спросила Маринка. — Зачем ее сунули, как ты думаешь?
— А о записке можно только сказать, что кто-то в курсе ваших интересов и дает вам это понять.
Реальным следствием может только быть ваша повышенная осторожность. — Фима отпил чай из чашки, похвалил Маринку за ее искусство — как будто, чтобы заваривать нормально чай, нужно медитировать десять лет! — и потребовал:
— Ну давайте, рассказывайте, что у вас произошло за отчетный период, а я попытаюсь понять, что же происходит.
Ну я и рассказала, постоянно прерываемая Маринкой для каких-то мелких уточнений.
После моего рассказа Фима долго качал головой и наконец спросил:
— А как ты думаешь: этот Розенкранц на самом деле такой дурак или только прикидывается?
— Сложный вопрос, — призналась я.
— Дурак, дурак, это абсолютно точно, — подтвердила Маринка и, помедлив с секунду, добавила:
— Да и мы не лучше.
— А чем занимались Джапаридзе и Гарфинкель? — спросила я у Фимы.
— А все тем же, все тем же пиар-гешефтом. — Фима взглянул на Маринку. — А можно еще чаю?
Маринка приняла чашку, а Фима, подняв глаза к потолку, сказал:
— Не везет, надо заметить, нашему губернатору с этими спецами. Он вроде все условия им создавал и бабки платить не отказывался… Эта квартира, о которой вы тут страхов наговорили, она служебная, как раз и держится для такого случая в смысле приезда варяга-специалиста. Таких пустующих квартир в доме несколько. Одна из них вот и стала нехорошей.
— Я все поняла — воскликнула Маринка, с громким стуком ставя чашку перед Фимой. — Все поняла, честно! Это губернатор их вызывает по одному и травит! Там у него или шторы отравленные, или…
— Ерунда, — отрезала я, — полная причем.
Наш губернатор не такой дурак, чтобы оставлять на себе подозрения. А если и дурак, то у него должны быть умные советники!
— Сказала тоже! — Маринка даже руками всплеснула. — Да кто же в нашем мире слушает умные советы?!
