Мы пообщались втроем еще около часа, а потом Фима засобирался домой. Я проводила его до двери, и он, наклонившись, прошептал мне:
— Если бы ты была одна, я бы взялся охранять тебя до утра.
— Если бы ты не был женат, я, наверное, обсудила бы этот вопрос, — так же тихо сказала я.
Фима состроил рожу, хмыкнул и подвел итог:
— Значит, в следующий раз! Я все понял!
После его ухода Маринка твердо заявила, что одна спать в отдельной комнате не будет. Мне это было на руку — я сама хотела ей предложить такой же вариант, но, воспользовавшись тем, что первой сдалась не я, а она, я молча пожала плечами и равнодушно пробормотала:
— Как хочешь!
Эта швабра тут же ускакала в ванную, не обращая внимания на мои права хозяйки квартиры, и мне пришлось остаться в кухне и мыть посуду.
Спали мы, слава богу, нормально, и никто нам не постукивал. Я несколько раз просыпалась, но больше меня ничто не пугало.
Утро наступило, когда ему и положено, то есть по-свински рано, и, героически преодолев свое отчаянное желание подремать еще чуть-чуть, я растолкала Маринку.
— А! — крикнула она и нырнула под простыню. — Что случилось?!
— Я обещала к Ромке заехать с утра, — недовольно сказала я, завязывая пояс халата.
— Ну и вперед, езжай, если тебе нужно, — ответила Маринка, снова укладываясь, — я никому ничего не обещала. Ты езжай, а я потом подъеду…
Последнее слово Маринка даже не произнесла, а продышала, и я не стала с ней спорить. Не хочет ехать — не надо. Пусть остается одна в этой квартире, если она такая отважная, может быть, еще одна записочка придет.
Я так и сказала, выходя из комнаты и направляясь в ванную. Когда я вышла из ванной, Маринка уже сидела в кухне на табурете с весьма недовольным выражением лица. Ничего мне не сказав, она прошла в ванную и громко захлопнула за собой дверь, а я поставила чайник на плиту.
И почему некоторые люди просыпаются такими озлобленными?
Делая себе ма-аленький бутербродик и наливая чай, я дождалась продолжения Маринкиного недовольства.
Зайдя в кухню, она отпила чай из своей чашки, посмотрела в окно и толкнула меня под локоть.
— Едем, что ли? — проворчала она. — Ты не уснула, мать?
— Я тебя жду, можно сказать, со вчерашнего дня, — ответила я, вставая.
Моя «Лада» завелась легко и просто, и это потихоньку начало меня примирять с окружающей действительностью.
Я выехала со двора и, немного поругавшись с Маринкой — по существу, мы выясняли друг у друга, где живет Ромка, — повернула направо. До Ромкиного дома нужно было ехать минут десять, не больше, но эти же десять минут можно было и спокойно спать! Я вполголоса выругала свои положительные качества, вроде обязательности и исполнительности, и, чтобы не было совсем уж скучно, начала посматривать в зеркало заднего вида на дорогу. Маринка что-то говорила, сидя рядом со мною, но я ее не слушала.
Через три или четыре минуты мне показалось, что за нами настойчиво движется какая-то белая «копейка». Я повернула один раз не туда, куда мне было нужно, потом повернула в обратную сторону и фактически вернулась на исходное место. «Копейка» не отставала. Признаюсь: я начала немного психовать. Однако перед самым Ромкиным домом «копейка», вдруг набирая скорость, обогнала мою «Ладу» и помчалась вперед.
Я вздохнула: возможно, загон с преследователем оказался обычным следствием плохого сна и нервотрепки накануне.
Дом Ромки располагался около большого нового магазина, сверкающего надписью «Супермаркет». Увидев, что этот супермаркет такой большой и уже открыт, Маринка воспряла духом.
— Ну, в общем, так, мать, ты иди к Ромке, а я схожу-ка по делам в это заведение. Вдруг куплю что-нибудь для души типа печенья к кофе.
Маринка, не дожидаясь от меня ответа, выпорхнула из «Лады» и заспешила в супермаркет.
Я заперла машину и пошла к нужному подъезду.
Ромка ждал меня, приоткрыв входную дверь и выглядывая на лестничную клетку.
— Ты зачем вылез? — строго спросила я, подходя к нему. — Хочешь еще что-нибудь, не дай бог, себе сломать?
Ромка засмущался и заелозил взглядом по стене.
— Ну, я думал, вы спешите, — промямлил он и протянул мне диктофон. — Я немного увеличил объем текста, приблизительно на двадцать пять строк от нормы, но…
— Я посмотрю, что можно сделать, — продолжая сохранять внешнюю строгость, сказала я. — Если это будет гениально, то я урежу лучше какую-нибудь другую статью.
— Гениально, скажете тоже, — хмыкнул Ромка, но его глазки блеснули от удовольствия.
Я только вздохнула и промолчала, кладя диктофон в сумку.
Ромка, не зная, что ему еще сказать, помялся и неуверенно предложил:
— Может быть, чаю, Ольга Юрьевна?
— В следующий раз, — вежливо отказалась я и, кивнув Ромке, пошла по ступенькам вниз. Когда я спустилась на два пролета, то услышала, как осторожно и тихо закрылась Ромкина дверь.
Еще раз усмехнувшись про себя, вспомнив Ромкину реакцию на мои слова о гениальности, я вышла на улицу. Подъездная дверь с грохотом захлопнулась за мною.
Я подошла к «Ладе». Маринка, разумеется, еще и не думала выходить из своего супермаркета. Вполне возможно, что она еще и не дошла до его середины.
