- Ты все же приворожил, отдал на заклание сердце мое… – шепчет, изгибаясь, приглашающе разводя ноги и прикусывая губу, смотря в мои глаза. Я знаю, что в полутьме они светятся зеленым, что когда-то давным-давно пугало его еще сильнее. Теперь же, он взгляда оторвать не может. Он закусывает губу, когда я грубо беру его, сначала пальцем, нисколько не заботясь о его комфорте. Я хочу, чтобы он чувствовал все, я хочу, чтобы он задохнулся от крика, я хочу воздать ему всю боль, коей он награждал меня раз от раза, терзая на дыбе, сжигая, пытая… Он хотел, убив меня, убить свою порочную страсть, но Бог ему был в этом не помощник.
- Не мучь меня еще сильнее… – забавно слышать его мольбы, ведь он не знает, о чем просит. Или же, наоборот, слишком хорошо сведущ.
- Как пожелаешь, сердце мое.
И вновь уста к устам, чтобы поймать крик боли и насладиться им сполна, чтобы испить страдание с его губ, сухих и тонких, налившихся кровью от поцелуев…
Сладость его тела приторна, сладость его мук терпкая, словно дорогое вино. И я пью его, как диковинный хмель, отдавая себя и беря взамен…
Он обнял меня за спину, робко, но не в силах заставить себя отпустит меня. Собственник… Прекрасный в своей развратной невинности, в своей страсти и боли…
Я беру его еще сильнее, рычу от удовольствия, врываясь в расслабленное тело все быстрее, вылизываю его расцарапанную шею, чувствуя, как сильно и загнанно бьется его сердце. Он сжимает меня в себе столь крепко, что мне становится сложно дышать, от накатывающего удовольствия. Человек тихо всхлипывает от каждого моего движения, уже не стыдясь, царапает мне спину короткими ногтями и пытается поцеловать меня. Впрочем, кто я такой, чтобы отказать?..
Мы любимся долго, страстно. Вильгельм все же не растратил своего желания, все пытался потереться о мой живот, поскуливая побитой собакой и умоляя меня не прекращать этой пытки, клянясь мне в любви и тут же прося сгинуть в небытие, называя то демоном, то Богом… Он словно в горячке метался подо мной, искусав губы в кровь и закатывая глаза, когда я все же принялся его ласкать, пусть грубо и мало, но… Как оказалось, ему и этого хватило с лихвой. Да и мне тоже.
Едва отдышались, ворожу вновь, обнимая его крепко-крепко, и шепчу известные только мне формулы…
Едва звезды перед глазами завершают свой хоровод, хохочу и разжимаю объятья. Вильгельм, не ожидавший такого, падает в траву, оглядываясь.
Опавших листьев карнавал -
Улыбка шпаги так небрежна…
Мы в лесу, на поляне посреди самой чащи. Тут никто не поможет и не помешает.
- Дитя Анэма не прощает обид!
Ты в западню мою попал -
Твоя расплата неизбежна:
Ты знаешь это - значит, будешь убит!
- Так вот… Какова моя плата? – он улыбается, грустно и обреченно, подставляя шею оружию в моей руке. Мы, кажется, поменялись ролями. Но… Как же меня достало это вечное ожидание и встречи урывками, украдкой, а еще страдания и моя смерть, каждый раз от его руки. Пусть вкусит и моего горя!
Ты спишь и видишь меня во сне,
Я для тебя - лишь тень на стене,
Настало время выйти вовне -
Так выходи за порог!
Черчу на его шее еще одну царапину, видя, как кровь скатывается на ключицы диковинным ожерельем.
- Я подарил тебе себя, так… делай что захочешь. Хоть сердце вырви.
Я вновь смеюсь и, коротко замахнувшись, протыкаю его грудь, так, что острие клинка выходит из его спины. Я чувствую, как скрежещет сталь о его ребро, я чувствую, как он начинает биться в конвульсиях, я, кажется, даже чувствую последние биения его сердца.
- Убив меня много сотен раз,
От смерти ты не уйдешь сейчас,
Ведь ты от злобы устал и от страха продрог,
И я тебе преподам твой последний урок:
Я никогда не любил убивать -
Но иначе не мог!
Наклоняюсь к нему и целую в губы, ловя последний вздох. Сладко…
Долго баюкаю его мертвое тело на своих руках, оплакивая и не замечая, что пачкаюсь в его крови, а затем, я исчезаю сам. Нет места мне больше в этом мире, незачем мне ходить под этим солнцем. К тому же, в Анэме теперь мне есть, кому и что сказать.
У самых вод Кровавой реки ждет меня он. Растерянный и напуганный, живой и невредимый. Я никогда не отпускаю то, что принадлежит мне. Тем более, если ему принадлежит кое-что мое. Что назад мне уже не вернуть…
- Я никогда не любил ворожить,
Я никогда не любил воскресать,
Я никогда не любил убивать
Шепчу эти слова, медленно подходя к нему, расправляя большие перепончатые крылья своей настоящей ипостаси. Вильгельм смотрит на меня, завороженный и тянет руку, словно я морок.
Нет, мой демон, я – настоящий. Как и все что ты видишь. И, со временем, я докажу тебе это. У нас же будет много времени. На все…
- Я никогда не любил…
Но иначе не мог!
Последнее – уже ему в губы, прежде чем вновь обласкать их, невозможно сладко и нежно, извиняясь, умоляя…
А когда поцелуй разорван…
- Я тоже… – шепчет он мне в ответ, и я понимаю, что прощен… А впереди жизнь.
Комментарий к
