Он чуть отступает, смотрит мне в глаза, а я кладу ладони ему на лицо. Он почти выходит — и резко входит в меня снова. Я стону, чувствуя, как все внутри пульсирует.
Ашен улыбается, пальцами обводя контур моих губ, и повторяет движение. Я отвечаю низким, нетерпеливым стоном.
— Нет, — шепчет он. — Он в тысячу раз лучше.
Он накрывает мои губы поцелуем. Наши тела находят общий ритм — плавный, естественный, как музыка. Я провожу руками по его телу, жадно, не останавливаясь. Его плечи, руки, спина — каждая мышца напряжена под моими пальцами.
Темп нарастает. Его движения становятся глубже, сильнее. В нас двоих будто накапливается буря, готовая прорваться наружу. Он сжимает мое бедро, и я обвиваю ногой его спину, поднимая бедра, позволяя войти глубже. Оргазм настигает меня, как волна, обрушивающаяся на берег. Я выгибаюсь, сжимаюсь вокруг него, шепчу его имя снова и снова, пока не теряю голос. Внутри все вспыхивает, дыхание сбивается. Ашен зарывается лицом в мою шею и срывается на стон, кончая. Внутри все вспыхивает, как звезды — в каждой клетке, в каждом ударе сердца.
Мы долго просто лежим, не шевелясь. Вес Ашена — теплый, уютный, как одеяло. Я чувствую, как его сердце бешено стучит рядом с моим, как он тяжело дышит. Потом все становится тише, спокойнее. Он наклоняется и осыпает мою шею поцелуями — легкими, трепетными, почти щекочущими, смеша меня.
— Этот смех, — говорит он, приподнимаясь. Его взгляд скользит от моих глаз к губам. — Не думаю, что даже твоя песня может звучать лучше.
Я снова смеюсь. В его глазах загорается веселье, он убирает с моего лица выбившуюся прядку.
— Но ты еще не слышал, как я пою Селин Дион, — усмехаюсь я. — Там я не просто хороша. Я довожу до слез, без вариантов.
Ашен улыбается, в уголках его глаз появляются морщинки. С такого близкого расстояния я вижу крошечные золотистые искорки, которые оттеняют коричневые цвета. Его улыбка медленно исчезает, он внимательно смотрит на меня.
— Спой для меня, — просит он.
Я качаю головой, но улыбаюсь. По взгляду Ашена ясно: он знает, что я все равно спою.
— Ну давай же, вампирша, — шепчет он, просовывает руки под мою спину и поднимает нас, садит меня к себе лицом. Он все еще во мне. Стягивает платье с моих плеч и убирает резинку из волос, проводя пальцами по прядям.
— Что петь? — спрашиваю я, когда его губы скользят по шее к уху, и он прикусывает мочку. У меня мурашки бегут по рукам. Горячий клубок желания скручивается в животе, и я закрываю глаза, сердце бешено колотится, когда я чувствую, как он опять твердеет внутри меня.
— Песню из
Я молча смотрю на него. Видимо, слишком удивленно, потому что он мягко улыбается.
— Ты поняла меня, вампирша?
Я киваю, с трудом сглатывая. Наклоняюсь и нежно целую его. Когда между нами возникает ритм, я отстраняюсь и шепчу губами у его уха.
Я пою, пока между нами вновь не разгорается страсть. Даже песня сирены не выдерживает силы этого поцелуя.
ГЛАВА 25
Просыпаюсь от тяжелой руки, лежащей вдоль моей спины. Пальцы Ашена медленно скользят по основанию моего позвоночника. Я открываю глаза: в комнате тусклый свет, за узкими окнами по-прежнему темно. Должно быть, еще ночь.
Все это должно бы казаться чертовски странным — проснуться в постели Жнеца, на гладких шелковых простынях в Царстве Тени. Но нет. Это ощущается как место, куда я всегда стремилась, сама того не зная. Как будто все наконец встало на свои места.
Я глубоко вдыхаю, прислушиваясь к своему телу. Легкий голод. Вязкая усталость, не вызывающая отторжения. Ломота в мышцах — приятная, тянущая. Хочется продолжения.
Я поворачиваюсь, и рука Ашена скользит за моим движением, вновь рисуя тот же медленный узор — теперь на ребрах. Он полулежит на подушках, с тяжелой книгой на коленях.
— Не спал? — спрашиваю я. Он качает головой.
— Я говорила во сне?
— Нет.
— Храпела?
— Нет.
— Пела?
— Нет.
— Пердела? Боже, только не это.
— …возможно, — отвечает он с улыбкой, и я понимаю, что он шутит.
Мы молча смотрим друг на друга. Улыбка исчезает. Его пальцы замедляются.
— Нам нужно поговорить.
— Как обнадеживающе звучит, — бурчу я, чувствуя, как страх и тревога скручивают живот. Я сажусь напротив него, не прикрываясь. Его взгляд замирает на моей груди, в глазах вспыхивает желание, которое он тут же пытается подавить, сжав челюсть.
