Тень на жатве полностью

Эрикс впивается в столешницу, будто это спасательный плот в бушующем море. Его кожа приобретает зеленоватый оттенок, на лбу выступает испарина. Сердце его бьется как крылья колибри, готовое вырваться из груди.

Я делаю еще один долгий глоток крови Ашена, и она разливается по моим венам, словно пламя. Боже, как же это вкусно. Тепло растекается по груди, разжигая во мне желание — опасное, недопустимое для того, кто связался с демоном Теней. С трудом заставляю себя отпустить его запястье.

— Прости, тебя это… беспокоит? — мой голос звучит томно. Я прижимаю ладонь к ранке.

Эрикс видит мою окровавленную улыбку — и тут же съезжает с табурета, падая на пол. Его крылья грохаются о камень, будто рассыпавшийся арсенал клинков.

— Думаю, это означает «да». Пора уходить, — Ашен отстраняется, хватает полотенце, чтобы прижать к укусу. Его крылья растворяются в клубах дыма и искр. Адское пламя гаснет на лезвии меча. Мы хватаем сумки, оружие, и выбегаем из дома, оставив ангела без сознания на полу.

— Мне его немного жаль, — говорю я, запрыгивая на пассажирское сиденье машины Ашена и пристегивая ремень. — Он казался милым.

— Конечно, он казался милым. Он же ангел. Они все такие. В один момент рассуждает о том, как обожает воду, черт возьми, а в следующий режет тебе лицо своими перьями, — отвечает Ашен, резко разворачиваясь на сиденье, пока машина на скорости сдает назад. Шины скользят по гравию, когда он бьет по тормозам и рывком переключается на «драйв». Мы несемся прочь от дома, и густой туман постепенно редеет, исчезая у самой дороги.

— Мы так и не услышали его план.

— Уверен, он заключался в том, чтобы упасть в обморок при первой капле крови, пока мы спасаем миры.

Я издаю смешок, но он быстро затихает, когда волна тревоги сжимает мне горло.

— Насчет этого... Как именно мы собираемся это сделать?..

Ашен тяжело вздыхает, его пальцы сжимают руль, а взгляд прикован к дороге.

— Не знаю. Но придумать надо быстро. Времени нет.

— Вот незадача, потому что я чертовски голодна и вообще не могу соображать, — хнычу я, глядя в окно на проплывающие мимо поля.

Я замечаю отражение Ашена в стекле, он бросает на меня взгляд, затем тянется к сумке на заднем сиденье.

— Там есть кровь, — говорит он.

Я благодарно улыбаюсь и роюсь в рюкзаке, пока не нахожу пакет с кровью. Переливаю её в термокружку и делаю глоток, но вкус кажется пресным и безжизненным, слишком холодным, чтобы утолить жажду, особенно когда кровь Ашена всё ещё греет меня изнутри.

— Спасибо, — тихо говорю я. — Не то же самое, но поможет. Но до вечера мне нужно нормально поесть.

— А что вечером?

— Энди? Кино?..

Чувствую, как тело Ашена напрягается рядом. Его сердце бьётся чаще.

— Ты собираешься идти на свидание? С этим детективом, который дарит уродливые растения?

Я отворачиваюсь к окну, скрывая улыбку.

— Некрасиво будет просто продинамить. Он месяцами пытался пригласить меня. Схожу, а потом отправлю его во френдзону.

Замечаю, как его пальцы впиваются в кожу руля.

— А нельзя просто... съесть его? — спрашивает он, и я не могу сдержать смех.

— Съесть? Нет, Жнец, я не могу его съесть.

— Почему?

— Во-первых, он детектив. Будет скандал, если один из двух детективов Сэнфорда пропадёт.

Я улыбаюсь ещё шире, видя, как Ашен хмурится.

— Во-вторых...

— Серьёзно?

— Во-вторых, я придерживаюсь диеты «только мудаки».

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Это осознанный выбор. Я убиваю только мерзких подонков. Это не каприз, а этическая позиция.

Воцаряется напряжённое молчание. Ашен сжимает руль, его ярость направлена на дорогу. Я снова смотрю в окно, прикрывая рукой растущую улыбку. Секунды тянутся, и сдерживать смех становится всё сложнее.

— Ашен, — наконец не выдерживаю я, и в моём голосе слышится смех, а моя рука ложится на его мускулистое предплечье. — Ты что, ревнуешь к Энди Картрайту?

— Нет, — отрезает он, и слово звучит резко.

— Правда? Потому что звучит именно так.

Ашен фыркает и бросает на меня угрожающий взгляд.

— Я не ревную к какому-то городскому детективу, который считает, что комнатные растения — это романтический подарок.

— Это спатифиллум. И он хотя бы подарил мне что-то с романтическим намёком, так что...

— Я подарил тебе меч! Не просто меч, а меч Томоэ Годзен. А ещё блокнот и ручку. Так что всегда пожалуйста.

— Пойми меня правильно, Жнец. Подарки были очень милыми. Просто вряд ли меч можно назвать романтичным. А блокнот и ручка — потому что тебе было лень читать по губам. Так что, по сути, это были практичные подарки. Которые к тому же удобны тебе.

Я не верю и половине из того, что говорю — на самом деле меч и ручка тронули меня до глубины души. Но дразнить Ашена слишком уж забавно. Он смотрит на дорогу с убийственным выражением лица, а мы сидим в восхитительно неловком молчании, пока я потягиваю безвкусную кровь.

— Всё равно считаю, что охотиться днём в Сэнфорде - не лучшая идея, — ворчит Ашен.

Я делаю ещё один глоток и морщусь. Чувствую, как он бросает на меня взгляд.

— Возможно, ты прав, но этого тоже недостаточно.

— Возьми ещё моей, — его голос звучит мягче, раздражение от моих подколов рассеивается.