— Как сказать: на ремонт стен этого достаточно, но, чтобы достроить две новые башни — нет. А еще я мечтал укрепить внешнюю южную стену, которая давно нуждается в ремонте, так как выполнена изсамой старой кладки. Но, похоже, этим будет заниматься уже мой приемник, — с грустью в голосе ответил комендант.
— Думаю, я смогу немного в этом помочь.
В комнату коменданта подручные Набира внесли увесистый кованый сундук.
— Здесь еще восемь тысяч золотых, думаю, они будут вам полезны.
— Спасибо! Большое спасибо, — старый комендант чуть не бросился целовать Набиру руки.
— Этого хватит на все ваши нужды?
— Да. Но откуда?
— Часть денег —лично мои, часть — от продажи артефактов невоенного назначения и еще часть дали другие неравнодушные к нашему делу люди.
— Сказать, что я вам благодарен, —это ничего не сказать.
— Надеюсь, вы пустите эти средства в дело?
— Можете не сомневаться, - плечи коменданта распрямились, а глаза зажглись энергией. — С такими деньгами я смогу сделать гораздо больше, нежели мог даже мечтать.
Набир не сомневался в этом: он знал Орменона много лет, старик был еще старой закалки, прямой как стрела из индрийской стали, и верен своему долгу. А это чего-то — да стоит!
«Таких уже больше не делают, мы— вымирающий вид», — подумал Набир с грустью.
В большом зале, в кожаном кресле с позолоченными подлокотниками сидел Кносс. Первое, что бросалось в глаза, – это его тучность. Казалось, что его красный кафтан с вышитыми золотом вензелями, вот-вот порвется по швам, обнажив необъятный живот.
Лицо Кносса отличалось какой-то неестественной молодостью, на нем не было ни единой морщинки, оно напоминало туго натянутый барабан.
— Я к вам с ежедневным отчетом, господин, — проговорил Тит.
Сложно было определить возраст вошедшего. Его седые, коротко стриженные волосы и обветренное лицо не сочетались с молодым мускулистым телом. Хотя передвигался он с грацией юнца, его серые уставшие глаза выдавали груз прожитых лет. Сложно было объяснить, но легко почувствовать в его взгляде что-то опасное, недоброе. Они словно излучали тьму, поглотившую его душу.
Кносс не счел нужным отвечать на слова слуги, а лишь кивнул и сделал характерный жест рукою: мол, – продолжай.
— Итак, господин, из самого важного: нам удалось, наконец, обработать графа д’Магсума, он плотно подсел на карточные игры. Какая-то гадалка убедила его, что этот дуралей выиграет целое состояние. Представляете? — при этом губы Тита вытянулись в длинную тонкую линию. — Конечно, этот дуралей проигрался в труху. На сегодняшний день он должен нам тридцать семь тысяч золотых. И за просрочку платежа долг увеличивается каждый месяц!
— Вот это – здорово! — со стороны было непонятно к кому именно обращается Кносс: к девушке или Титу. Когда он говорил, его двойной подбородок перекатом превращался в тройной и наоборот. — Давно пора, а то возимся с ним уже больше двух месяцев.
— Тут нужно было терпение, это как в ловле карпа, подсекаешь слишком рано или потянешь слишком быстро, – и у тебя в руках вместо долгожданной рыбы окажется пустое удилище, — невозмутимо ответил Тит. — Но ожидания того стоили, теперь старик не отвертится, у нас есть его расписка.
— Ты тут не умничай, а намекни ему, что мне от него нужно. Даже продав имение, д’Магсум не сможет расплатиться с долгами.
Кносс был владельцем целой империи, его интересовало все, что могло приносить прибыль. С его могуществом и состоянием, сколоченным за долгие годы, мало кто мог соперничать. Кроме того, он входил в Великий Совет. Но была одна мечта, которая не давала Кноссу покоя, он хотел стать благородным, иметь титул, что поставил бы его еще выше над другими. План в его голове созрел достаточно быстро, но его реализация и поиски подходящего кандидата требовали значительного времени. Прошло несколько лет, а заветный титул к нему так и не приблизился. И вот теперь появился шанс заполучить его.
— Он наотрез отказался платить или следовать предложенному нами варианту, — ответил Тит. — Старый дурак уперся и укрылся в своем замке в Каджайре, думая, наверное, что мы его там не достанем. Вот его слова: “Граф д’Магсума из рода Магсумов, никогда не отдаст свою дочь за такого проходимца как Кносс! ”.
Лицо толстяка побагровело от ярости:
— Д’Магсума еще пожалеет о своих словах, — количество подбородков Кносса опять увеличилось до трех, а лицо побагровело. — Он, наверное, не знает, что я делаю с оскорбившими меня. Кем вообще себя возомнил этот старый болван?
— Да, хозяин, он пожалеет, — ответил Тит, понимая, что в таком состоянии не стоит перечить хозяину.
— Вы же передали ему мое великодушное предложение?
— Да, конечно, – сразу после того, как мы получили расписку.
— Он что, думает, что мои слова можно игнорировать, словно крик сороки на ветке! Задействуй людей Мумия, они умеют убеждать. Надо заставить этого старого осла пойти на сделку!
— Понял, господин. Я все сделаю.
— Есть еще что-то важное на сегодня?
— Люди Набира, вчера, гнались за шпионом Идр и устроили пожар на рынке. Живым взять не смогли, тот спрыгнул с колокольни.
