– Хорошо. Теперь, боюсь, вам придется следовать различным ограничениям. Первое: никто ничего не должен знать, поэтому, пожалуйста, не надо обращаться ни к кому из моих людей. Если же вам понадобится переговорить с кем-то из ваших, а я настаиваю, чтобы число тех, с кем вы будете консультироваться, было сведено до абсолютного минимума, то о моем участии в деле они не должны знать
А вот это с твоей стороны не очень умно, Питер, подумал Хауард. Последним небрежным замечанием ты засветился.
– Питер, – произнес он вслух, – у меня пара вопросов. Во-первых, я так понимаю, что, если мне удастся представить удобоваримый план, вы захотите, чтобы я в действительности все организовал и претворил его в жизнь. Правильно?
– Правильно.
– Ладно. Это так, для справки, чтобы я был просто в курсе. Теперь второй момент. Затея сопряжена с огромнейшим риском. Она наверняка более рискованная, чем все, что мне приходилось делать раньше, и будет таковой для любого, кто согласится принять в ней участие. Вы понимаете, к чему я веду?
– Не совсем. Но продолжайте.
– Я хочу сказать, что после подобного дела ни один человек не смог бы вернуться к прежней жизни. У каждого, кто согласится в нем участвовать, должны на это иметься самые веские мотивы – ведь, случись что не так, все шансы за то, что в лучшем случае его просто пристрелят к ядреной матери. Мы здесь говорим о крупном деле, и, я надеюсь, вы простите мне подобные выражения. Каков наш бюджет?
Прежде чем ответить, Дартингтон затянулся сигаретой и исподлобья уставился на Хауарда.
– Эд, я уже сказал, что говорю серьезно. И я понимаю, что дело крупное. Если вы справитесь, я готов заплатить вам пять миллионов фунтов стерлингов.
– Питер, боюсь, что этого будет недостаточно. – Хауард сделал паузу и всмотрелся в лицо Дартингтона. Не мелькнула ли на нем тень удивления? – Взгляните на это с другой стороны. Мне потребуется сколотить команду из самых высококлассных специалистов. Вместе эти люди, вероятно, смогли бы взять Английский банк, если не любой другой. Наверняка они смогли бы осуществить серию крупных краж, а потенциальный куш миллионов в десять, а то и больше разделить между собой. И в процессе этого они не будут подвергать себя риску быть убитыми. Ладно, любой, кого я выберу, будет законопослушен, так что они не станут заниматься чем-то вроде этого – в противном случае я бы их не нанимал. Но ведь и то, что вы просите их сделать, тоже не совсем законно.
Не опуская взгляда, Дартингтон стряхнул пепел в небольшую серебряную пепельницу на столе.
– Для начала, – продолжал Хауард, – я должен попросить пятьдесят тысяч только на подготовку доклада. Если окажется, что он обойдется дешевле, я вам сообщу. Если план вас удовлетворит и вы дадите «добро» на его осуществление, то речь пойдет о еще как минимум полумиллионе на непредвиденные расходы. Далее, будут еще и запланированные расходы. – Он снова сделал паузу; лицо Дартингтона оставалось безмятежным. – Только они одни могут достигнуть миллиона фунтов. И сверх всего этого – остается вопрос о вознаграждении. Повторяю, учитывая весь риск, оно должно быть стоящим для участников. Я посоветовал бы вам поискать, по крайней мере, десяток миллионов. Честно говоря, думаю, что за меньшее никто из профессионалов даже близко к делу не подойдет.
Взгляд Дартингтона стал тяжелым, наконец он заговорил:
– Я вполне понимаю вашу позицию, Эд. Мне ясно, что вы имеете в виду. О'кей. Принимайтесь за доклад. – На мгновение он задумался. – Я посмотрю, что тут можно сделать с финансами. Вы понимаете, – он ободряюще улыбнулся Хауарду, – десять миллионов фунтов – изрядная сумма, чтобы так вот с ходу ее выложить. Но я посмотрю, что тут можно придумать.
Дартингтон сделал движение, чтобы встать, но Хауард остановил его, подняв руку:
– Остался еще один маленький вопрос, Питер. В такого рода делах вас могут подстеречь неприятности самого неожиданного свойства. Вы уже указали на одну из них – безопасность. Я приветствую ваше желание, чтобы никто из ваших людей в этом больше не участвовал. На самом деле мне пришлось бы настоять на таком условии, не упомяни вы об этом сами. Что же касается лично вашего поведения в связи с данным проектом, вам придется вести двойную жизнь в собственной компании и даже в собственной семье. Никаких секретарей, никаких записей, никаких пометок, никаких следов – вообще ничего. То же самое касается и меня до тех пор, пока я не начну набирать команду. Ни-че-го. Вы улавливаете, о чем идет речь?
Дартингтон согласно кивал головой.
