– Для вас все готово, Джим, – сообщил Хьюз, обращаясь к Берну. – В ваше пользование отдан старый строительный лагерь в Баданахе. Как я уже говорил вам, он пустует вот уже четыре месяца – с тех пор, как мы закончили замену покрытия шоссе вдоль Трансарабского нефтепровода. Я пригнал туда четыре машины, которые вы просили, и сейчас их проверяет пара наших механиков, чтобы транспорт был в хорошем состоянии. Остальной персонал состоит из трех охранников, дежурного по общим вопросам, завхоза и повара. Все, кроме повара, местные, а повар – из Пакистана. Кто-нибудь еще вам понадобится?
– Нет, спасибо, – ответил Берн, про себя решив, что первое, что он сделает, так это предоставит местному персоналу трехнедельный оплачиваемый отпуск, чтобы избавиться от лишних глаз. Повара-пакистанца он оставит, но так, чтобы тот не высовывался дальше кухни. Берн подумал, что тот, вероятно, будет рад увидеть спины своих саудовских коллег – местные жители относились к цветным рабочим-иммигрантам как к людям второго сорта.
– Тони, у нас прекрасное обеспечение. Как только прибудут остальные, большую часть времени мы будем проводить вне лагеря. Я попросил их прилететь прямо туда, чтобы они присоединились к нам сразу же по прибытии на место. Вы были исключительно любезны.
Хьюз спросил у мужчин, не отужинают ли они у него дома вместе с ним и его женой, и, похоже, растерялся, когда Берн вежливо отказался, сославшись на то, что до отправки на север им предстоит выполнить большую подготовительную работу. Берн и Палмер откланялись и вернулись к себе в отель, где позднее к ним присоединились Зиглер, Акфорд и Ашер, прилетевшие местным рейсом из Эр-Риада.
На следующий день, 9 апреля, Берн, Палмер, Акфорд и Ашер поднялись пораньше и отправились в международный аэропорт Джидды имени короля Абдул Азиза, откуда в 7.45 вылетели рейсом SV738 в город Арар – на самый север страны. Строительный лагерь «Даркона» находился в десяти милях от Баданаха вдоль по шоссе, идущему параллельно Трансарабскому нефтепроводу (ТАНу), ярдах в трехстах от самой дороги. Они приехали туда в 11.30 и, несмотря на дневную жару, стали устраиваться. Как и предвидел Берн, саудовцы из обслуживающего персонала были приятно обрадованы неожиданному трехнедельному отпуску и с готовностью исчезли.
Зиглер, проводив всех до аэропорта, направился в бюро проката фирмы «Авис», где нанял самую большую из имевшихся в наличии автомашин. Это был крытый пикап «Додж-рэм-чарджер» со сдвоенной кабиной и очень вместительным задним отсеком. Зиглер направился через город на север. Он выбрался на шоссе и облегченно вздохнул, оставив позади сутолоку уличного движения, где на обычные дорожные правила, казалось, не обращают ни малейшего внимания. Он не спешил и вел машину медленно и осторожно. Вскоре после выезда из города показался стационарный полицейский пост, где Зиглер предъявил свой паспорт и разрешение от «ПАП» на поездки. Казалось, полицейские не собирались себя утруждать особо тщательным осмотром и были дружелюбны, когда Зиглер вежливо обратился к ним, используя те немногие арабские фразы, которые выучил, но он видел, как они сверху донизу обыскали пару машин, которыми управляли водители-пакистанцы. По мере продвижения на север поток машин уменьшился, а через час с небольшим езды, взяв левее, Зиглер продолжил путь по прибрежной автостраде в сторону города Янбо. Он прибыл туда в середине дня, почти тогда же, когда в пятистах милях северо-восточнее Берн с остальными рассаживался на ленч в лагере для строителей близ Баданаха.
Приблизительно на том же расстоянии от Янбо, но северо-западнее от него, судно «Манати» почти завершило переход через Средиземное море. Крохотный приемник глобальной спутниковой системы навигации сообщил Хауарду, что судно находится на подходе к Порт-Саиду, у северного входа в Суэцкий канал.
Утром 11-го Харрис ждал, когда Салливан посадит самолет в международном аэропорту имени короля Абдул Азиза. Техасец, прилетевший по своему паспорту с подготовленными Берном сопроводительными документами из «Даркона», прошел иммиграционный контроль без всякого труда. Дружелюбные и свободные манеры Салливана пришлись по душе представителям саудовских властей. Его сердечное, хотя и неверное лингвистически, «Ну, здрасьте и салям вам, старина!» заставило офицера иммиграционной службы улыбнуться. Потребовалось дополнительное оформление бумаг, чтобы завершить формальности по ввозу в страну «айлендера», но саудовцы привыкли к тому, что иностранные корпорации импортируют себе самолеты, так что и тут все прошло гладко. Салливан был человеком, который давно понял, что уважительное радушие легко ведет по жизни. Он был славным парнем и умело этим пользовался.
Харрис повез его в «Шератон» на взятом напрокат автомобиле. Для начала беседы он поинтересовался у Салливана, хорошо ли тот долетел.
