Составление короткого ответа графине заняло у меня пять минут. Я посадила на лист две отвратительные кляксы, зато мой почерк выглядел вполне пристойно. Помня, что строгих правил правописания тогда еще не существовало, некоторые слова я писала так, как они звучат на слух. В сомнительных случаях удваивала согласные или ставила в конце нечитаемое «е». Окончив писать, я посыпала лист песком и, дождавшись, когда он впитает избыток чернил, стряхнула песок на пол. Сложив лист, я только сейчас обнаружила, что у меня нет ни воска, ни печати, чтобы запечатывать письма по всем правилам. «Это нужно решить, и как можно скорее», – подумала я.
Я отодвинула письмо, вручив его дальнейшую судьбу заботам Пьера, и снова пододвинула к себе листок Мэри. Она прислала мне весь Семьдесят первый псалом в поэтическом изложении. Я потянулась за записной книжкой, которую купил мне Мэтью. Открыв ее на первой странице, я обмакнула перо в ближайшую чернильницу и, стараясь не сломать его острый кончик, стала переписывать стихотворные строки:
Когда чернила высохли, я закрыла книжку, засунув ее под «Аркадию» Филипа Сидни.
Стихотворный подарок Мэри был не просто предложением дружбы. Я не сомневалась, что смысл его гораздо глубже. Если строчки, которые я прочитала Мэтью вслух, были признанием всего, что он сделал для ее семьи, и обещанием сохранять прежние дружеские отношения, завершающие строчки псалма содержали послание ко мне. За нами следили. Кто-то заподозрил, что в доме на Уотер-лейн все идет совсем не так, как кажется. Враги Мэтью нынче бились об заклад, злорадно утверждая, что даже союзники моего мужа отвернутся от него, когда узнают правду.
Мало того что Мэтью был вампиром, он находился на службе у королевы и входил в состав Конгрегации. Поиски ведьмы для моего обучения могли сильно повредить его репутации. А учитывая мою беременность, необходимость быстро найти такую ведьму становилась особенно острой.
Я пододвинула к себе чистый лист и принялась составлять список.
Лондон был большим городом, где я сумею купить все необходимое.
– Я собираюсь в город.
Франсуаза подняла голову от шитья. Еще через полминуты в дверях появился Пьер. Будь Мэтью дома, он бы тоже появился, но мой муж занимался какими-то таинственными делами в городе. Проснувшись, я сразу увидела его промокшую одежду, которая сушилась у камина. Его вызвали среди ночи, затем он вернулся, чтобы снова уйти.
– Вы серьезно? – спросила Франсуаза и сощурилась.
Еще утром, помогая мне одеваться, служанка догадалась: я что-то задумала. Обычно я ворчала по поводу количества нижних юбок, надеваемых через голову. Сегодня я не только покорно их надела, но и добавила еще одну, из теплой серой фланели. Затем у нас возник спор относительно платья. Одежда Луизы де Клермон была роскошной, однако я предпочитала более практичные вещи, сшитые мне во Франции. Сестра Мэтью – темноволосая, с фарфорово-белой кожей – вполне могла надеть платье из ярко-бирюзового бархата («Цвет патины», – поправила меня Франсуаза) или серо-зеленой тафты приглушенного оттенка (справедливо названного «умирающим испанцем»). Но при моих веснушчатых щеках и светлых волосах с рыжиной такие платья выглядели просто жутко. К тому же они были слишком изысканными для выхода в город по делам.
– Полагаю, мадам стоило бы дождаться возвращения господина Ройдона, – предложил Пьер, нервозно переминаясь с ноги на ногу.
– А я так не думаю. Я составила список необходимых вещей и хочу купить их самостоятельно. – Я достала кожаный мешочек с монетами – подарок Филиппа. – Подскажите, как правильно: прикрепить мешочек к поясу или запихнуть монеты внутрь корсажа и доставать их оттуда, когда понадобятся?
В исторических романах женщины постоянно что-то прятали под корсажем. Мне не терпелось проверить, действительно ли легко доставать оттуда деньги, как утверждали писатели. В их романах и занятия сексом выглядели уж слишком простым делом. Они явно не знали, какое количество одежек нужно снять, прежде чем предаться любовным утехам.
– Мадам вообще незачем нести деньги самой! – возразила Франсуаза и указала на Пьера.
Он развязывал тесемки своей поясной сумки. Сумка выглядела бездонной и вмещала в себя внушительный набор острых предметов: иголок, булавок и, как мне показалось, даже отмычки и кинжал. Туда же отправился и мой мешочек, который позвякивал от малейшего сотрясения.
