– Своей жене я доверяю. Вы сумели узнать, как истязали Диану ее же соплеменницы. Так что не удивляйтесь, если я не доверяю вашей породе и не хочу, чтобы она снова представала перед ведьмами, – заявил Мэтью.
– Вы должны постараться, – повторила Благочестивая Олсоп. – Вам никак нельзя задевать Совет. Если вы это сделаете, Хаббард обязательно вмешается. Совет не потерпит еще одного оскорбления и обратится за помощью к Конгрегации. Наши внутренние разногласия – это одно. Но никому из собравшихся здесь не хочется, чтобы Конгрегация обратила свое внимание на Лондон. Думаю, вы согласитесь со мной, господин Ройдон.
Мэтью смерил взглядом Благочестивую Олсоп и наконец кивнул:
– Будь по-вашему.
Я прядильщица.
Прядильщица, которая скоро станет матерью.
«Ты всегда была странной, не такой, как все ведьмы», – прошептал призрачный голос Бриджит Бишоп.
Мэтью резко выдохнул. Видимо, уловил перемену в моем запахе.
– Диана устала. Ей пора возвращаться домой.
– Она не устала, а просто напугана. Диана, время твоих страхов прошло. Ты должна принять себя такой, какая есть на самом деле, – с легким упреком сказала мне Благочестивая Олсоп.
Но моя тревога не улеглась, а продолжала нарастать, даже когда мы благополучно вернулись в «Оленя и корону». Мэтью снял свой дублет на теплой подкладке и набросил мне на плечи, стремясь защитить от холодного воздуха. Ткань сохраняла его запах гвоздики и корицы, а также успела впитать запах дыма от очага Сюзанны и сырой лондонский воздух.
– Я прядильщица. – Наверное, если без конца повторять эту фразу, она станет фактом и обретет смысл. – Но я не знаю, что́ это значит и кто я теперь.
– Ты Диана Бишоп. Историк и ведьма. – Мэтью обнял меня за плечи. – Не важно, кем еще ты была или станешь, это – твое определение. И еще ты моя жизнь.
– Твоя жена, – поправила я.
– Моя жизнь, – повторил Мэтью. – Ты не только мое сердце, но и его биение. До этого я был лишь тенью вроде двойника, созданного Благочестивой Олсоп.
Французский акцент Мэтью стал заметнее, а голос – более хриплым от бурлящих чувств.
– Наконец-то я узнала правду о себе. Казалось бы, это должно принести мне облегчение, – сказала я, забираясь в кровать.
Холод, пробравший меня до костей, в них и застрял, не желая уходить.
– Всю свою жизнь я задавалась вопросом: почему я не похожа на других? Теперь я знаю причину, но от этого мне не легче.
– Однажды станет легче, – пообещал Мэтью, укладываясь вместе со мной.
Он обнял меня. Наши ноги переплелись наподобие древесных корней. Мы лежали, тесно прижавшись друг к другу. Глубоко внутри меня была цепь. Когда-то я выковала ее из любви и тоски по тому, кого еще не встретила. Теперь эта цепь стала гибкой и текучей. Она сделалась артерией, по которой жизнетворные соки постоянно текли от ведьмы к вампиру и обратно. Вскоре ощущение подвешенности между мирами исчезло. Я полностью обрела центр. Я глубоко втянула в себя воздух. Потом еще. Когда я попыталась отодвинуться, Мэтью воспротивился.
– Я пока не готов тебя отпустить, – сказал он, прижимая меня еще крепче.
– У тебя полным-полно неотложной работы. Конгрегация, Филипп, королева. Я прекрасно справлюсь, – пыталась убедить я мужа, но сама хотела как можно дольше оставаться в этом блаженном состоянии.
– Вампиры исчисляют время не так, как теплокровные, – заявил он, по-прежнему не желая выпускать меня из объятий.
– И сколько же длится минута у вампиров? – спросила я, утыкаясь макушкой в его подбородок.
– Трудно сказать. Это отрезок времени между обычной минутой и вечностью.
Собрать вместе двадцать шесть самых сильных лондонских ведьм оказалось делом непростым. Я думала, что мы встретимся в каком-нибудь просторном помещении, где ведьмы рассядутся рядами, а я буду стоять перед ними. Однако на самом деле все было совсем не так. В течение нескольких дней Совет проходил в разных местах: в чьих-то домах, в лавках и тавернах по всему Лондону. Никаких официальных церемоний знакомства. Никакой пустой траты времени на обмен любезностями и разговоры о пустяках. Всех этих ведьм я видела впервые. Их лица быстро забывались и тускнели в моей памяти.
Зато мне крепко запомнились впечатляющие моменты, когда ведьмы демонстрировали свои возможности. Я впервые ощутила неоспоримую силу огненной ведьмы. Благочестивая Олсоп была права, говоря, что я должна увидеть и прочувствовать все сама. Я увидела и прочувствовала обжигающую силу взгляда и прикосновения одной рыжеволосой огненной ведьмы. Вблизи ее огонь в моей крови сразу же пробудился и заплясал, но я отчетливо поняла, что сама огненной ведьмой не являюсь. Вскоре это подтвердилось, когда я встретилась еще с двумя огненными ведьмами в задней комнате таверны «Митра» на Бишопсгейт.
– С ней надо держать ухо востро, – заявила одна из них, закончив чтение по моей коже.
– Прядильщица, способная путешествовать во времени, и при этом столько воды и огня в крови, – поддакнула вторая. – Я думала, такое сочетание вообще не встречается.
