Мое умение вязать магические узлы по-прежнему оставляло желать лучшего, но эта сторона ткачества непонятным образом успокаивала меня. Когда я упражнялась на обычных нитках, сплетая из них хитроумные узоры, результат отдаленно напоминал древние кельтские узоры, составленные из узлов. Узлы подчинялись иерархическому порядку. Первый и второй были одинарным и двойным скользящими узлами. Сара иногда их применяла, когда делала любовное или иное соединяющее заклинание. Но более сложные узлы были по силам только прядильщицам. Такие узлы насчитывали целых девять отдельных пересечений и заканчивались двумя свободными концами пучка. В каждом нити магическим образом сплавлялись, придавая прочность всей фигуре.
Я набрала побольше воздуха в легкие и заново сосредоточилась на своих намерениях. Маскировка была разновидностью защиты. Ей соответствовал пурпурный цвет. Но в пучке старухи не было пурпурной нити.
И сейчас же голубая и красная нити приподнялись над моими коленями и сплелись так тесно, что стали похожими на пятнистые пурпурные свечи. Такие свечи моя мама всегда ставила на подоконники в ночи новолуния.
– Первый узел завязала – заклинания начало, – произнесла я, завязывая пурпурную нить в простой скользящий узел.
Дракониха тихо заверещала, пытаясь повторить мои слова.
Я взглянула на нее и снова поразилась ее потрясающей способности менять облик. Выдыхая, она почти скрывалась за дымовой завесой. Вдох придавал резкости ее очертаниям. Сейчас дракониха являла собой полное равновесие между материей и духом, не будучи ни тем ни другим. Достигну ли я когда-нибудь такого же равновесия?
– Вот уж и второй сплетаю – заклинание правдой наделяю.
На той же пурпурной нити я завязала двойной узел. Мне хотелось научиться по своему желанию становиться если не невидимой, то окружать себя, подобно драконихе, серой завесой. Прятаться в тень. Между пальцами заструилась желтая нить. Третий узел фактически был первым узлом прядильщицы, который я должна завязать. Он имел всего три перекрестья, но мне дался не без труда.
– Начинаю третий с ходу, чтобы заклинанию дать свободу.
Я свернула нить, придав ей форму трилистника, затем соединила ее концы. Они магическим образом сплавились, образовав неразрываемый узел прядильщицы.
Облегченно вздохнув, я положила трилистник на колени. Изо рта вырвался серый туман, и был он тоньше дыма. Туман окутал меня серым покрывалом. Я снова вздохнула – теперь уже от удивления, – выпустив из себя еще одно облако странного прозрачного тумана. Взглянув наверх, я не увидела дракониху. Куда она подевалась? А в моих пальцах появилась коричневая нить.
– Четвертым узлом умножаю силу в нем.
Четвертый узел по форме напоминал крендель. Мне нравились его плавные изгибы и переплетения.
– Замечательно, Диана! – похвалила меня Благочестивая Олсоп.
Я достигла критической точки. Здесь все мои прежние заклинания начинали идти наперекосяк.
– Не позволяй мыслям уводить тебя прочь. Сосредоточься на том, что делаешь. Теперь прикажи драконихе остаться с тобой. Если она не станет возражать, то будет скрывать тебя от любопытных глаз.
Надежда на помощь моей огнедышащей подруги казалась мне чрезмерной, и все же из белой нити я сделала ведьмину пятиконечную звезду.
– Узел пятый – что колос спелый. Заклинание созрело.
Дракониха опустилась вниз и крыльями прижалась к моей груди.
«Ты останешься со мной?» – мысленно спросила я.
Дракониха окутала меня тонким серым коконом. Черное платье несколько потускнело, приобретя цвет древесного угля. Потускнело и кольцо Изабо. Огонь внутри бриллианта напоминал нить неяркой лампочки. Даже серебряная нить у меня на коленях казалось серой. Я улыбнулась молчаливому ответу драконихи.
– Узлом шестым заклинание завершим, – сказала я.
Мой шестой узел получился не настолько симметричным, как надлежало бы, но и его концы прочно соединились.
– Ты настоящая прядильщица, дитя мое, – удовлетворенно выдохнула Благочестивая Олсоп.
Дракониха окружила меня покровом неприметности, и я великолепно добралась домой, вряд ли обратив на себя чье-либо внимание. Переступив порог «Оленя и короны», я сбросила этот покров. В гостиной меня ожидал пакет. Там же сидел Кит. Мэтью все так же проводил слишком много времени с этим вздорным и непостоянным демоном. Мы холодно поздоровались. Я принялась развязывать бечевку, которой был тщательно опоясан пакет, как вдруг услышала могучий рев Мэтью:
– Боже милосердный!
Муж появился словно из воздуха и теперь стоял рядом, недоуменно глядя на листок бумаги.
– Чего на этот раз желает Старый Лис? – раздраженно спросил Кит, втыкая перо в чернильницу.
– Речь не о нем. Я только что получил счет от Николя Валлена, ювелира, живущего неподалеку, – хмурясь, ответил Мэтью; я изобразила на лице младенческую невинность. – Он просит уплатить ему пятнадцать фунтов за мышеловку.
Сейчас я стала уже лучше разбираться в покупательной силе фунта. Например, Джоан, горничная Мэри, получала всего пять фунтов в год. Неудивительно, что Мэтью был шокирован такой суммой.
