Лорд Берли наклонил голову, молча принимая мое банальное пояснение. Я вдруг почувствовала абсурдное желание излить этому человеку душу. Следом появилось другое, не менее абсурдное: бежать от него без оглядки.
– Ее величество не возбраняет священникам жениться, но женщины-епископы, слава Богу, находятся за пределами ее воображения.
– Да… Нет… Милорд, я могу что-нибудь для вас сделать? – снова спросила я.
В моем голосе улавливалось отчаяние. От этого я скрипнула зубами.
– Сомневаюсь, госпожа Ройдон. Но возможно, я могу кое-что сделать для вас. Дать совет. Советую вам безотлагательно вернуться в Вудсток.
– Почему, милорд?
К отчаянию прибавился страх.
– Потому что сейчас зима и у королевы больше свободного времени, чем в другие сезоны года. – Берли посмотрел на мою левую руку. – А вы замужем за господином Ройдоном. Ее величество щедра, но ей не нравится, когда кто-то из ее фаворитов женится, не спросив у ней позволения.
– Мэтью не является фаворитом королевы. Он ее шпион. – Я зажала рот, но слова уже вылетели.
– Можно одновременно быть и фаворитом, и шпионом. Исключением служил лишь Уолсингем. Его строгие моральные принципы бесили королеву, а вечно кислая физиономия лишь усугубляла ее неприязнь. Но Мэтью Ройдона ее величество обожает. Кто-то сказал бы – до опасной степени. А у вашего мужа много секретов.
Сесил встал, опираясь на трость, и негромко застонал.
– Возвращайтесь в Вудсток, госпожа, – сказал он. – Так будет лучше для всех.
– Я не покину своего мужа.
Пусть Елизавета и «ест придворных на завтрак», о чем предупреждал меня Мэтью, она не выгонит меня из Лондона. Особенно сейчас, когда я наконец-то освоилась, обзавелась друзьями и стала учиться магии. Я видела, в каком состоянии находится Мэтью. Каждый день он возвращался изможденным, словно его протаскивали сквозь игольное ушко, а вместо отдыха всю ночь отвечал на письма, присылаемые ему осведомителями королевы, отцом и Конгрегацией.
– Передайте Мэтью, что я заходил.
Лорд Берли медленно двинулся к двери. В это время вернулась Франсуаза, неся большой кувшин вина. Вид у служанки был недовольный. Увидев меня, она едва не разинула рот. Еще бы: застать меня с расшнурованным корсажем!
– Благодарю вас за беседу, госпожа Ройдон. Мне она очень многое прояснила.
Кряхтя, лорд-казначей стал спускаться по лестнице. Он и впрямь был слишком стар, чтобы в сумраке короткого январского дня одному путешествовать по Лондону. Я вышла на площадку, искренне опасаясь за него.
– Франсуаза, проводите лорда Берли и удостоверьтесь, что он нашел своих слуг.
Слуги Сесила вполне могли сидеть сейчас в «Шапке кардинала», пьянствуя с Китом и Уиллом, или глазеть на столкнувшиеся кареты в конце Уотер-лейн. Мне совсем не хотелось быть последней, кто видел главного советника королевы Елизаветы живым.
– Это совершенно излишне, – обернувшись, возразил Берли. – Пусть я стар, но со мной трость. Грабители не обратят на меня внимания, поскольку их больше привлекают золотые сережки и модные дублеты. От попрошаек я, если понадобится, отобьюсь. А мои слуги находятся неподалеку. Помните мой совет, госпожа.
Лорд Берли скрылся в сумерках.
– Dieu! – пробормотала Франсуаза.
Она перекрестилась и не менее минуты держала пальцы растопыренными, предохраняясь от дурного глаза.
– Он из старых душ. Мне не понравилось, как он на вас смотрел. Хорошо еще, что милорда дома не было. Ему бы такое тоже не понравилось.
– Франсуаза, Уильям Сесил мне в дедушки годится, – ответила я, возвращаясь в тепло гостиной.
Наконец-то я полностью расстегнула ненавистный корсаж. Высвобождение из него всегда сопровождалось болью.
– Лорд Берли смотрел на вас не так, будто желал уложить в постель, – сказала Франсуаза, косясь на мой корсаж.
– Да? А как тогда он смотрел?
Я налила себе вина и плюхнулась на стул. День, так прекрасно начавшийся, явно менялся в худшую сторону.
– Как смотрел? Как на ягненка, предназначенного на убой. И еще прикидывал, сколько сможет за вас получить.
– Кто это угрожал съесть Диану на обед?
Я никак не могла привыкнуть, что он появляется неслышно. Мэтью усмехался, снимая перчатки.
– Твой гость. Ты с ним ненамного разминулся.
Я сделала глоток вина. И снова Мэтью непостижимым образом оказался рядом, взяв у меня кубок. В другое время меня бы это позабавило, но только не сейчас.
– Ты можешь хотя бы рукой махнуть или подать иной знак? Мне бывает не по себе, когда ты перемещаешься подобным образом.
– Помнится, ты определила, что выглядывание в окно – один из моих «теллсов». Могу тебя обрадовать: я тоже изучил некоторые из твоих. Перемена темы разговора – один из наиболее ярких… О каком госте речь? – спросил Мэтью, устало потирая лицо.
– Когда я вернулась домой, в нашей гостиной у камина сидел Уильям Сесил. – (Мэтью застыл.) – Самый страшный из всех стариков, какие мне встречались, – продолжила я, снова протягивая руку к кубку. – Если седые волосы и борода делают Берли похожим на Санта-Клауса, менее опасным он от этого не становится. Я бы ни за что не повернулась к нему спиной.
