– Человек, которого вы готовы убить не задумываясь, к сожалению, единственный, кто может помочь вам найти эту книгу, столь значимую для вашей жены. – Рабби Лёв вдруг замолчал, раздумывая о дальнейших словах. – Но действительно ли вы хотите узнать тайны этой книги? Жизнь и смерть сопряжены с громадной ответственностью.
– Учитывая то, кто я, вас не удивит, что я знаком с особенностями обеих.
– Допустим. Но сможет ли и ваша жена нести такой груз? Вы ведь, Габриель, не всегда будете с ней рядом. Те, кто готов поделиться своими знаниями с ведьмой, ничего не скажут вам.
– Значит, в Еврейском городе все-таки есть создатель заклинаний, – сказала я. – Это мне сразу пришло на ум, когда я услышала о Големе.
– Он ждал, когда вы его разыщете. Но, увы, встречаться он будет только с вами, поскольку вы ведьма. Мой друг боится Конгрегации Габриеля, и на то есть основания, – пояснил рабби Лёв.
– Рабби Лёв, я бы хотела встретиться с ним.
Прядильщиков во всем мире можно было перечесть по пальцам. Я не могла упустить возможность познакомиться еще с одним.
Мэтью шевельнулся, готовый возразить.
– Мэтью, это важно, – сказала я, касаясь его руки. – Я обещала Благочестивой Олсоп: пока мы здесь, не забывать об этой стороне моей природы.
– Габриель, в браке каждый из двоих должен обретать цельность. Брак не должен ни для кого становиться тюрьмой, – сказал рабби Лёв.
– Речь не о нашем браке и не о том, что ты ведьма. – Мэтью встал, заполняя собой половину комнаты. – Нельзя, чтобы христианку видели рядом с еврейским мужчиной. – Я приготовилась возразить, но Мэтью замотал головой. – Это опасно не для тебя. Для него. Ты должна поступить так, как велит рабби Лёв. Я не хочу, чтобы он или кто-либо в Еврейском городе пострадали из-за нас.
– Я не сделаю ничего, чтобы привлечь внимание к себе или к рабби Лёву, – пообещала я.
– Тогда отправляйся на встречу с этим прядильщиком. Я буду ждать тебя в Унгельте[86].
Мэтью коснулся губами моей щеки и сразу же ушел, чтобы не было искушения передумать. Рабби Лёв изумленно смотрел ему вслед.
– Габриель восхитительно быстр для своего роста и фигуры, – сказал рабби, вставая со стула. – Он напоминает мне императорского тигра.
– Коты признают Мэтью за своего, – сказала я, вспомнив поведение Сариной Табиты.
– Смотрю, вас ничуть не угнетает сознание того, что вы вышли замуж за животное. Габриелю очень повезло с женой.
Рабби Лёв надел черную мантию и крикнул слуге, что мы уходим.
Он повел меня в другом направлении, а может, и нет. Я старательно глядела себе под ноги, удивляясь аккуратно вымощенным улицам. Такое я видела впервые с тех пор, как попала в прошлое. Я поинтересовалась у рабби Лёва, кто же создал столь необычное удобство для жителей Еврейского города.
– Это герр Майзель. Он оплатил мощение улиц и построил женскую баню. Он помогает императору финансами в таких делах, как священная война Рудольфа против турок.
Рабби Лёв обошел лужу. Только сейчас я заметила золотой круг, пришитый к его плащу в области сердца.
– Что это за знак?
– Он сообщает невнимательным христианам, что я еврей, – криво усмехнувшись, пояснил рабби Лёв. – Я всегда думал, что даже самые непроходимые тупицы рано или поздно это поймут без всякого знака. Но власти настаивают, чтобы все евреи носили опознавательные знаки. – Он понизил голос. – Это куда более приемлемо, нежели шляпы, которые прежде должны были носить евреи. Ярко-желтого цвета, похожие на шахматную фигуру. Попробуйте не заметить такую шляпу на рынке!
– Если бы люди знали, что среди них живут существа вроде нас с Мэтью, они бы и нас обязали носить опознавательные знаки. – Я вздрогнула от собственных слов. – Иногда лучше прятаться.
– Вроде Конгрегация Габриеля этим и занимается? Помогает вам прятаться?
– В таком случае они плохо исполняют свою работу, – засмеялась я. – Фрау Губер рассказывала мне про оборотня, который ночами рыщет по Оленьему рву. Жители Мала Страны верят, что Эдвард Келли способен летать. В Германии и Шотландии идет охота на ведьм. О нас знают и английская королева Елизавета, и император Рудольф. По-моему, мы должны быть благодарны таким правителям за их терпимость.
– Порой одной лишь терпимости недостаточно. Допустим, сейчас в Праге к евреям относятся терпимо, но все может измениться буквально за ночь. И тогда нас выгонят из города, обрекая на голод и холод.
Рабби Лёв свернул в узкий переулок и вошел в дом, не отличавшийся от множества других домов на других таких же узких улочках. Внутри двое мужчин сидели за столом, заваленным книгами, бумагами и математическими инструментами. Сумрак помещения разгоняли две зажженные свечи.
– Астрономия обеспечит нам взаимопонимание с христианами! – воскликнул один из них по-немецки, пододвигая собеседнику лист бумаги с какими-то чертежами.
Ему было под пятьдесят. Густая седая борода. Тяжелые надбровные дуги, прикрывающие глаза. Как и большинство ученых, он страдал сутулостью.
