Мои руки порхали все быстрее. Снег под ними менял цвет, становясь то зеленым и золотистым, то черным и красным, а то серебристым и голубым.
– Где это было? – спросил отец.
Он смотрел на вихрь снежинок, поднятых моими руками. Как живые, они кружились и подпрыгивали вокруг меня. Одна взлетела повыше и превратилась в изящную голову дракона. Снежинки растянулись, образовав крылья. Потом дракон стряхнул снежинки с белых чешуек. Он повернулся и посмотрел на отца. Отец что-то пробормотал и даже погладил дракона по носу, как будто они уже встречались. Из ноздрей дракона шел пар.
– Но чаще всего это бывает здесь. Внутри. – Я села на снег и показала, чтобы отцу были понятнее мои слова. Руки в рукавицах коснулись места, где находились ребра. Я чувствовала тепло ребер даже через толстые вязаные рукавицы и ткань куртки. – Когда ей нужно полетать, мне приходится ее выпускать. Внутри меня ей не расправить крылья. Там тесно.
Позади меня сверкала пара крыльев.
– Ты оставила после себя крылья, – все тем же серьезным тоном произнес отец.
Снова повалил снег. Дракониха поднялась в воздух. Моргнув серебристо-черными глазами, она поднялась выше яблони и стала таять. Каждый взмах крыльев делал ее все более призрачной. Мои крылья на снегу тоже тускнели.
– Дракониха не хочет брать меня с собой. И всегда быстро улетает, – вздохнула я. – Почему она так себя ведет?
– Может, ей нужно в другое место.
– Как вам с мамой, когда вы ходите в школу?
Мне было странно думать о родителях, ходящих в школу. Не мне одной – всем детям в нашем квартале, хотя большинство их родителей, как и мои, целые дни проводили в школе.
– Что-то вроде этого. – Отец сидел на снегу, обхватив колени. – Я люблю в тебе ведьму, Диана, – улыбнулся он.
– Она пугает маму.
– Ничего подобного, – замотал головой отец. – Мама просто боится перемен.
– Я старалась, чтобы про дракониху никто не знал, но, думаю, мама все равно знает, – мрачно сказала я.
– Мамы это умеют – узнавать то, о чем молчат дочери. – Отец посмотрел на снег. Мои крылья были едва видны. – А еще мама знает, когда тебе хочется горячего шоколада. Если мы сейчас пойдем домой, шоколад наверняка уже будет готов.
Отец встал и протянул мне руку. Я протянула свою, не сняв темно-красной рукавицы. Но даже через нее я чувствовала тепло отцовской ладони.
Короткий зимний день уступал место сумеркам, и я вдруг испугалась сгущающихся тенейм. Темнота наполнялась чудовищами и странными существами, наблюдавшими за моими играми.
– А ты всегда будешь держать меня за руку, когда на улице темнеет? – спросила я.
