Сигерн снова пробирался по ночным улицам. Вот только тихими и сонными они больше не были: то и дело попадались буйные компании. Патрули городской стражи напоминали злых псов, сбившихся в стаи. Они рыскали вокруг, наводили порядок свистом и дубинками, но порой звучали и выстрелы. Встречаться не хотелось ни с кем – столица превратилась в растревоженный улей с очень злыми осами. Даже под освещёнными окнами наёмник старался лишний раз не оказываться.
До рассвета ещё было время, и дружелюбная темнота надёжно скрывала от чужих глаз. Идти одному было не так уж сложно, даже приятно. За спиной никто не топал, и не сопел, будто подыхающая кляча. И не болтал в самый неподходящий момент. Как ни крути, а одиночку не переделаешь: волку хорошо лишь с волками.
Дом гадалки оказался неподалёку. Северянин замер, выглядывая из переулка. Втянул носом воздух: да, она была здесь. За последние дни, Сибия перестала пахнуть как табачная плантация, но характерный аромат есть у каждого – главное, уметь его уловить.
Окна маленькой квартирки под самой крышей были слепы. Сигерн, нахмурился. Может, дело в том диковатом помешательстве, что накрыло Аренгальд, но чутьё не давало покоя. Поразмыслив пару мгновений, он аккуратно двинулся вокруг жилища. Но шпионов, убийц, или хотя бы бродяг в окрестностях не обнаружил. Лишь тогда мужчина неспешно приблизился к двери, и остановился.
– Демонова сыть! – выругался он сквозь зубы.
Тонкая, едва уловимая дорожка запаха вела к входу, но потом утекала прочь, становясь и вовсе неразличимой. Похоже, провидица навестила мать, провела дома некоторое время, и ушла. Но вот куда? Оборотень прошёл по следу дюжину шагов, и прильнул к мостовой. Он вдыхал пахнущей камнем, рекой и конским навозом воздух, только никак не мог вычленить из общей путаницы тот самый аромат.
– Куда ты пошла, Сибия? – пробормотал он. Ещё было бы кому ответить.
Сигерн посидел ещё минуту, прошёлся туда и обратно, но всё без толку: человеческий нос просто не мог взять след. Он выругался, и укрылся во мраке переулка. Задумался. Вариантов оказалось не так много: вернуться к Ирвину с Кристаном, расписаться в собственном бессилии, либо… наёмник шумно выдохнул, и покачал головой.
– Но я же могу, – он поднял лицо к луне. Подтаявший с одного бока диск было почти не видно, но это не мешало, – нет, я должен её найти.
Ботинки простучали несколько шагов в одну сторону, затем в другую. Северянин вновь ощутил себя пойманным зверем. Зарычал, и ударил кулаком по стене.
– Драл я это всё! Весь этот демонов город, и тебя… Фрауг, – он рванул сюртук, и с силой швырнул на землю.
Раздевшись догола, мужчина завернул своё добро в грязное зелёное сукно, и спрятал между ветхих на вид ящиков. Кровь колотила в виски, дыхание стало частым и глубоким. Он встал посреди переулка, раскинув руки. Вгляделся в луну.
– Ну, вот он я! Давай, делай своё дело!
Громовые удары сердца будили внутри нечто неистовое. Хищник, которого Сигерн Клосс старательно давил многие годы, снова встрепенулся. Вой волной вырвался из лёгких, и устремился в пасмурное небо. Не все ходящие в шкуре могут перекинуться вот так: без полнолуния, без заповедного места и наговоров жреца. Но он мог, раньше, в безумно далёкие годы. Почти в другой жизни.
Ночное светило отозвалось на зов. Не сразу, но тело стало наполняться дикой, распирающей его силой. Оборотень зарычал, рухнул на колени, и почувствовал, как спина покрывается чёрным мехом. Но в этот раз рвущая мышцы боль оказалась мягкой. Естественной. Зверь пришёл на смену человеку крадучись, почти не навредив. Может от того, что его не встречали проклятьями и ненавистью?
Мир выцвел, зато темнота совершенно перестала мешать. Потоки запахов обрушились со всех сторон. Чуткий нос затрепетал, без труда выделяя тот, что принадлежал гадалке. Вот он! Яркой путеводной нитью уходит вдаль. Волк вынырнул из-под прикрытия стен, и помчался по следу.
******
Люди привыкли считать, что животные глупы. Конечно, их же так легко заманить в ловушку или подстеречь у водопоя. Подойти с наветренной стороны, сделать один верный выстрел, и готово – отнять жизнь совсем не сложно. Да, в мире зверей нет капканов и запаха ружейной смазки. Их смыслы просты: борьба, поиск, скоротечная радость любви. Потомство должно окрепнуть как можно скорее, ведь им тоже придётся выживать. Клыками и когтями доказывать право на очередной день, очередную добычу, на лучший кусок и достойную пару. У них попросту не будет времени для откровенных глупостей, вроде интриг или безделья. Такие вещи туманят разум, крадут бдительность. Верно, животные понимают меньше. Но почуяв опасность, они уходят, а вот человек порой оказывается смертельно наивным.
