Я склоняюсь к первому объяснению: об отражении агрессии никто не думал, агрессия Германии против СССР считалась невозможной, потому стратегическая оборона Красной Армии не предусматривалось и не планировалось. И об этом говорит стенограмма совещания и множество других документов: об отражении агрессии ни Жуков в своем докладе, ни другие докладчики и выступающие даже не вспомнили. Жуков говорил о внезапном нападении на противника. «Победу обеспечит за собой та сторона, которая более искусна в управлении и создании условий внезапности в использовании сил и средств. Внезапность современной операции является одним из решающих факторов победы. Придавая исключительное значение внезапности, все способы маскировки и обмана противника должны быть широко внедрены в Красную Армию. Маскировка и обман должны проходить красной нитью в обучении и воспитании войск, командиров и штабов». (Накануне войны. Материалы совещания высшего руководящего состава РККА. 23-31 декабря 1940. Москва. Терра. 1993. Стр. 151)
В своих мемуарах Жуков назвал тему доклада на совещании, но текст почему-то не опубликовал и подробностей не сообщил. Вот они: «Всего на площади 30 на 30 км будет сосредоточено 200000 людей, 1500-2000 орудий, масса танков, громадное количество автотранспорта и других средств».
Это Жуков говорил о концентрации сил одной из советских армий вторжения перед наступлением, добавляя, что таких армий будет много. Все, что написал полковник Баграмян, Жуков предложил Сталину, членам Политбюро и высшему командному составу Красной Армии. Эти предложения были приняты и осуществлены. Смотрите немецкую хронику, листайте немецкие журналы 1941 года, вы увидите все то, о чем говорил Жуков: «масса танков, громадное количество автотранспорта и других средств». Все это было собрано у границ. И все сгорело. Немецким летчикам не надо было даже искать цели. Такую цель нельзя не заметить. Не надо было даже целиться. Тут не промахнешься.
Если двести тысяч солдат, полторы-две тысячи орудий, «массу танков, громадное количество автотранспорта и других средств» поставить в оборону, то можно создать непроходимый барьер на фронте в несколько сот километров. Если же поставить в оборону не одну армию, а все двадцать шесть советских армий, то фронт будет непробиваемым от Ледовитого океана до Черного моря. Но ни одна из двадцати шести советских армий в Европе не стояла в обороне, ни один корпус, ни одна дивизия, ни один полк. Все они были собраны в ударные группировки на предельно узких участках. Именно так, как рекомендовал великий стратег.
У Жукова много рекомендаций в докладе: раненых не надо вывозить далеко в тыл, стратегические запасы надо сосредоточить у самых границ, «надо создать базы на грунте в 15-20 км от переднего края». Все было осуществлено. У самых границ германская армия захватила сотни тысяч тонн боеприпасов, горюче-смазочных материалов, продовольствия и прочего, а Красная Армия осталась без снарядов, патронов, без бензина и хлеба.
Продолжим чтение доклада Жукова: «Господство в воздухе — основа успеха операции. Это господство достигается смелым и внезапным мощным ударом всех ВВС по авиации противника в районах ее базирования». Для этого: «Авиация располагается на аэродромах на удалении: истребительная 30-50 км, бомбардировочная — 75-100 км от переднего края».
Но в этом случае наша авиация может попасть под внезапный удар. Как же уберечь свои самолеты от внезапного удара противника? Жуков дает простой ответ: «Особой заботой командира и командующего ВВС армии будет — не дать разбить свою авиацию на аэродромах. Лучшим средством для этого является внезапный удар нашей авиации по аэродромам противника… Внезапность является главным условием успеха».
Вот видите, Жуков думает и о сохранении своей авиации. Точнее — Баграмян об этом думает за Жукова. Но рецепт сохранения своей авиации все тот же: ударим внезапно по германским аэродромам и этим сохраним себя от внезапного удара. Других вариантов защиты наших аэродромов не предусматривалось.
Эти рекомендации тоже были приняты. Но потом, весной 1941 года, Жуков настоял на том, чтобы аэродромы придвинули к границе еще ближе, — истребительной авиации на 20-30 километров, бомбардировочной — на 50-70.
Не надо быть ни великим стратегом, ни ясновидящим, чтобы не понимать опасность такого расположения авиации. Давайте представим себе пост службы ВНОС (Воздушное наблюдение, оповещение, связь) и солдатика, который ранним воскресным июньским утром сидит на этом посту. Над его головой вдруг загрохотала армада германских бомбардировщиков. Наш солдатик поднял телефонную трубку и сообщил куда следует: «Слышу шум многих моторов, идут, высота…, курс…»
