— Ваятельница, — сказал Сергей. — Повтори нам, пожалуйста, милая, то, что ты рассказывала мне сегодня днём.
— Про Жемку? — сказала барышня. — Да, пожалуйста.
С Жемкой их поселили в одну комнату в общежитии. Первые дни была ещё третья, Настя из Кирова, но та быстро свалила на квартиру к родственникам, или не к родственникам, потому что, ей показалось…
— Не отвлекайся! — сказал Сергей.
После первого тура они сидели на лавочке на Тверском бульваре и предавались мечтаниям. Среди мечтаний было и вполне меркантильное желание посетить кафе на втором этаже гостиницы «Националь» или хотя бы коктейль-холл на Пешков-стрит. Вообще, можно было пойти и на свои, но, и, это было твёрдое мнение пока ещё Нечипоренко, девушкам в Москве неприлично ходить за свои. Жемка улыбалась, но не возражала.
— Она стеснительная! — сказала всё-таки пожалуй уже Марьяна. — Ясное дело, только с гор спустилась.
И тут произошла сказка. К ним подошли двое. Один — наш, переводчик. А второй… «Второй был вылитый Ален Делон, — сказала уже окончательно Марьяна. — Высокий, с лицом словно выточенным из бронзы, в сапогах из змеиной кожи. Мексиканец, ни бельмеса по-русски».
Они разговорились, через переводчика, и тут же были приглашены в ресторан «Сказка».
— Богатый мексиканский буратино, — сказал Олег. — Это самый дорогой загородный ресторан.
— Сын миллионера, кинопродюсер, — сказала Марьяна. — Приехал в Москву, снимать город в преддверии Олимпиады. Он так и вцепился в Жемку, сначала глазами, а потом уже и руками. Я не очень понимаю всю эту восточную красоту, но на цвет и вкус товарищей нет.
— А что было потом? — спросил Яков.
— Ничего особенного, — сказала Марьяна. — Мы с переводчиком всю ночь напролёт гуляли по Москве, по бульварам, знаете ли…
— Да-да! — сказала Вика. — Любимое занятие всех приезжих девиц гулять по ночным бульварам столицы.
Марьяна оставила колкость без внимания:
— Жемка пришла в комнату общежития следующим вечером, собрала вещи, сказала, что передумала поступать. Больше я её не видела.
— Больше ничего не сказала? — спросил Яков.
— Сказала, что они поедут с Раулем в Ленинград, а потом в Одессу. И что у неё будет совсем другая жизнь.
— На каком же языке они разговаривают? — сказал Яков.
— Язык любви не требует слов! — со всей слащавостью опереточной примадонны произнесла Марьяна. — Особенно с сыном миллионера…
— Ну что ж, замечательная моя фигуристка, как и обещал, предлагаю уединиться в моей комнате и посмотреть новейшие журналы моды, — сказал Олег. — Нашим друзьям надо переварить информацию.
— Я с удовольствием! — сказала Марьяна и, взяв под руку Олега, удалилась.
— Коньяка налить? — спросил Петруччио.
— Нет, спасибо, — сказал Яков. — Я к алкоголю равнодушен.
— Я бы на твоем месте выпил, — сказал Сергей. — Есть ещё кое-что. Излагай, Петруччио.
— В Москве, как ты, наверное, слышал, за иностранцами присматривают, — сказал тот. — А я знаю кое-кого из тех, кто присматривает. Барышня твоя заметная, так что вычислить парочку не составило большого труда. Мексиканский фей, конечно, не сын миллионера и уж точно никакой не продюсер, но балбес довольно обеспеченный. Классический плейбой на выпасе в экзотической Москве.
— Что значит плейбой? — спросил Яков.
— Дон Жуан в современной интерпретации, — сказала Вика. — Только шпага у него картонная и душа гнойная.
— Мне намекнули, что он связан с тамошней черножопой компартией и отчасти с торговлей наркотиками, — сказал Петруччио. — То есть, лучше нос не совать.
— А Жемка-то им зачем? — сказал Яков. — Она с наркотиками никак…
— Думаю, что здесь возник интерес личного характера, — сказал Сергей. — Видимо, паренёк первый раз в жизни встретил казашку. Romantik, едрёна вошь!
— Её надо спасать! — сказал Яков.
— А ты уверен, что надо спасать? — сказала Вика. — Возможно, для неё это шанс выйти в иную жизнь.
— Ни малейшего! — сказал Петруччио. — Я таких гавриков в валютных барах насмотрелся. Известное дело, поматросит и бросит.
— Я её найду и буду разговаривать с ней, — сказал Яков. — Ты можешь узнать, где она сейчас?
— Уже узнал, — сказал Петруччио. — В Одессе. В какой гостинице не сказали, но не думаю, что там много гостиниц для иностранцев.
— Я тогда поехал на вокзал, — сказал Яков. — Спасибо огромное за всё, что сделали.
— Подожди! — Олег вернулся в гостиную один. — Мы с ребятами предполагали такое развитие событий и вот скинулись. Возьми. Здесь четыреста рублей, помогут для быстроты поисков.
— Я не смогу отдать, — сказал Яков. — Во всяком случае, быстро.
— Мы не торопимся, — сказал Сергей. — Ты не поверишь, мы придерживаемся того мнения, что живём в великой стране и негоже нашим девчонкам служить подстилками всяким аборигенам….
Вспоминая впоследствии те несколько дней, которые он провёл в приморском городе, Яков Исаакович Эстерман рассказывал о них даже с некоторой долей юмора.
В первую же ночевку на пляже его избили и отобрали все деньги. Но, чрезмерно удивившись звериной стойкости щуплого, в общем-то, паренька, потребовали объясниться.
