В N я приехал предыдущим утром. Заштатный российский городишко на границе Брянской области и Белоруссии, но, кстати, чистенький, пожалуй, уютный в своей домовитости, жители доброжелательные, куры и коровы по тротуарам не гуляют, пьяные под забором не валяются. Холдингу в столице, где я имею честь трудиться, здесь принадлежит небольшой консервный завод. Заводчане выставили рекламацию по поставленному недавно оборудованию, меня, специалиста отдела закупок, послали на «разбор полётов». С рекламацией я управился быстро, составил надлежащий акт и отправился осматривать окрестности, чтобы скоротать время до вечернего поезда в Москву. Я обедал отменными чебуреками, которые теперь только и можно вкусить в такой дыре как N, когда с завода позвонили и сообщили нерадостную новость: генеральный директор холдинга планирует посетить завод в понедельник, просит его дождаться. Я негромко выругался, до понедельника было целых четыре дня, пересчитал свои скромные командировочные, купил в магазине колбаски и пивца и разместился в гостинице. Интернет толком не работал, я напузырился пива и завалился спать, совершенно не представляя, чем мне заняться в эти дни.
«Завтра узнаю, что за такое драматицко позорище, — подумал я. — Наверное, какой-нибудь местный самодеятельный театрик».
— Чего-то интернет у вас совсем ни ку-ку, — пожаловался я утром милой тетушке, честно исполнявшей обязанности портье. — На входной двери же написано: Wi-Fi.
— Плохо у нас с этим, — созналась тетушка. — Да у нас постояльцы кто? Работяги в основном. Им это баловство ни к чему.
— А где в вашем городе театр находится? — спросил я.
— Театр? — удивилась тетушка. — У нас нет театра. Артисты из Москвы, бывает, на гастроли приезжают, но сейчас никого нет, я бы знала, если кто приехал.
— Ясно. Спасибо! — сказал я и отправился курить на свежий воздух.
Я не ошибся. Транспарант действительно был установлен на крыше пожарной части на холме, хотя, при дневном свете, смотрелся уже не так эффектно. «Делать всё равно нечего», — и я вразвалочку зашагал в сторону «пожарки». Через полчаса я добрался к месту назначения. Рядом с входом в помещение сидел долговязый парень в кожаной шляпе, какие обычно носят кинематографические цыгане. Перед парнем на металлическом раскладном столике были разложены неровно порезанные бумажки.
— Вы спектакль хотите посмотреть? — спросил парень.
— Пожалуй… — неуверенно произнёс я.
— Чердынцев Артур Борисович, — представился парень. — Можно просто Артур. Начало спектакля в девять вечера. Адрес: улица Наримановская, 11.
— Это где? — спросил я. — Я не местный.
— Вверх по дороге минут десять пешком. Или на любом автобусе три остановки отсюда. Вас как звать-величать?
— Меньшиков, — сказал я. — Алексей.
— Родственник? — поинтересовался Артур.
— Вы про кого? — уточнил я. — Если про актёра Меньшикова, нет, просто однофамилец.
— Ничего страшного, — почему-то ободрил меня Артур. — С кем не бывает.
— А как спектакль называется? — спросил я.
— Ещё рано, — сказал Артур.
— Странное название, — сказал я.
— Ещё рано, — продолжил Артур. — Название обычно придумываем за час до начала.
— А кто автор? — упорствовал я.
— Вероятно, Орфей, — неохотно сообщил Артур. — Баснописец. Он, видите ли, скончался при туманных обстоятельствах. А вы заметили, какой сегодня утром был туман?
— Да, — сказал я. Окно моего номера смотрит на широкий пруд, туман на заре действительно был плотный и жутковатый.
— С высокой степенью вероятности — Орфей, — сказал Артур. — Ну, так как, решили, идёте?
— Сколько стоит билет в партер? — спросил я.
— У нас нет партера. Стульев, впрочем, тоже. Зрители сидят на земле, но вы не волнуйтесь, будет выдан чистый коврик. Цена же — сто рублей. Каждый билет именной. Как ваше отчество?
— Евгеньевич, — я протянул тысячную купюру.
— Сдачи у меня нет, — сказал Артур. — Поступим так. Я выдам билет, — он написал на листке бумаги мои фио. — Разменяйте деньги, вечером перед спектаклем отдадите сотку. До встречи! Не опаздывайте!
— До вечера! — я взял листок, неуклюже развернулся и потопал в сторону гостиницы.
«Странноватый городишко», — подумал я, выпив подряд два стаканчика кваса, налитого из настоящей жёлтой металлической бочки. Квасом, как водится, торговали на центральной площади около монумента нестареющему Ильичу.
Я посмотрел на билет. Лист бумаги был разорван по линейке не слишком аккуратно. «Ладно, вечером решу», — решил я и отправился обедать чебуреками, которые теперь только в провинции и встретишь. После обеда я поспал в номере, не скрывая злорадства в отношении моих московских коллег, которые в это самое время «парятся» в офисе. Выспавшись, я перекусил в гостиничном кафе и пошёл на прогулку. Жизнь в городке, и так не слишком бурная, планомерно готовилась ко сну. Всё на той же центральной площади младые отроки воодушевленно исполняли брейк тридцатилетней древности.
