«Господи, куда меня несёт?!» — Мишкина семья не была религиозной, да и в команде бога поминали редко и вечно не по делу. Холодный страх постепенно овладевал им, низ живота неприятно заныл. «Помоги мне!» — впервые в жизни Мишка с трепетом посмотрел ввысь.
«Надо отвлечься, — подумал Мишка и включил компьютер. — Давно футбол не смотрел».
Раздался скайповский вызов, Мишка нажал кнопку и весь экран заполнила Дашина улыбка.
— Куда пропал, Чехов?
— Заработался, — сказал Мишка. — Тут ещё интернет барахлил.
— А я по русской речи соскучилась, — сказала Даша. — Тут всё английский да французский, вообще поговорить не с кем.
— Французский язык красивый, — сказал Мишка. — Мне нравится. Я когда-нибудь выучу.
— Как в Москве погода? У нас в горах уже снег выпал, красиво, скоро рождество, все такие веселые.
— У нас дождливо и слякотно, — сказал Мишка. — Унылая пора…
— Очей очарованье, — продолжила Даша. — А я на Новый Год не приеду.
— Почему?
— Чего-то не получается. Да и родители ко мне в середине января собираются. Так что не знаю, когда увидимся.
— Жалко, — сказал Мишка. — Я так тебя жду.
— Не грусти, — сказала Даша и отключилась.
Мишка вернулся на кухню.
— Как раз к обеду, — сказала Лариса. — Предлагаю открыть бутылочку «Шабли».
— Есть условие, — сказал Мишка.
— Любой каприз… — сказала Лариса.
— Я женюсь на твоей дочери.
— Сильно, — сказала Лариса. — Не ожидала. Ты превращается в монстра прямо на глазах, мой милый Чехов.
— Причём сначала я женюсь на Даше, а потом происходит вся эта операция с этими дебильными миллионами. И меня совершенно не ебёт, заодно ты, сука, с мужем или порознь, и снимают нас сейчас на видео или нет. Ты поняла меня, моя замечательная будущая тёща?
— Поняла, — сказала Лариса. — С камерами я тебя разыграла. Но я поняла. Жди в своей комнате, я позову, когда понадобишься.
Был тихий вечер, Мишка жёг костер возле шашлычницы, когда раздались звуки подъезжающего автомобиля. Василий Константинович сел в кресло, сделанное из пня, и затянулся сигаретой.
— Курить ещё не начал?
— Бог миловал, — сказал Мишка.
— Ну что, парень, достали тебя мои бабы?
— Не без того, — сказал Мишка.
— Если когда-нибудь женишься, держи жену в «ежовых рукавицах». Я вот свою не сумел.
— Сочувствую, — сказал Мишка.
— Если я правильно понял, ты попросил руки моей дочери. А Даша об этом знает?
— Вы же несколько дней назад собирались меня женить, не спрашивая мнения невесты. В чём разница?
— Разница в том, — сказал Василий Константинович, — что это моя дочь. И я воспитал её таким образом, чтобы всегда выбирала она, а не за неё выбирал кто-то. Никто, включая меня и её маму, не имеют права выбирать за неё. Понятно излагаю?
— А если я действительно вашу дочь люблю?
— Любить не вредно, вредно — не любить. Вопрос заключается в другом. Зачем моей дочери муж, который обосрался при первом же серьёзном жизненном испытании. Даже не при испытании, а только при болтовне о нём. Какая из него, на хер, каменная стена, за которой она сможет спрятаться? Фуфло получается, а не жених.
— Ваша жена собирается вас посадить, — сказал Мишка.
— Знаю, — сказал Василий Константинович. — Я стреляный воробей, я давно заметил, как Лариса и Кэтрин спелись. Одна шлюха, вторая блядь, видно, совсем в мужиках разочаровались. Тот полицейский чин, на которого рассчитывает Лариса, сдал её мне со всеми потрохами за весьма скромное вознаграждение.
— И кто же в результате сядет? — сказал Мишка.
— Обе, — сказал Василий Константинович. — Одна поедет к мужу, который её явно заждался. Моя же супруга случайно отравится супом в местах заключения. Не гуманно, согласен. В средние века ненужную жену отправляли в монастырь до конца дней своих. Спорно, насколько это было гуманно.
— Жестоко, — сказал Мишка. — Убить Дашину маму. Это из-за денег или это месть?
— Месть актуальна только в литературных произведениях, — сказал Василий Константинович. — А деньги это лишь инструмент для того, чтобы максимально полно соответствовать своему естеству. Лучшие розы вырастают на самых вонючих фекалиях. Ни у меня, ни у моей жены шансов стать нормальными людьми уже нет. А вот у Даши есть. И ради этого я буду лопатить говно столько, сколько надо. Поэтому в твоём предложении я тебе отказываю. Пока, во всяком случае. Что касается участия в схеме, даю время подумать до утра. Выбирай свою дорогу сам. И сам решай: идти тебе по жизни, гордо вздёрнув подбородок, или ползти на животе.
Рано утром пришла эсэмэска: «Не верь ни одному их слову. К». Мишка стёр эсэмэску, поворочался и задремал. Через полчаса раздался телефонный звонок.
— Сынок, — у отца был тревожный голос. — Ты можешь отпроситься с работы?
— Что случилось, папа? — сказал Мишка.
— Маму на «скорой» отвезли в больницу. Инсульт.
— Сейчас примчусь, — сказал Мишка.
Вдвоем с отцом они сидели в кабинете главного врача, тот хмуро полистал историю болезни и произнёс речь, переполненную медицинскими терминами, из которой они ничего не поняли.
— Требуется операция, — сказал главврач. — Довольно сложная. И дорогая. У вас льготы есть?
— Нет, — сказал Чехов старший. — Мы обычные люди.
