В книгу вошли лучшие рассказы современной японской писательницы Бананы Ёсимото. Ее прозу отличают легкость слога и необычайная психологическая глубина. Мистическое и реальное переплетаются на страницах книги, приоткрывая читателю тайны бытия, а мир вещей наделяется новым смыслом и сутью.Перевод с японского Александра Кабанова.
У Хитоси всегда был при себе колокольчик, прикрепленный к портмоне, в котором он держал свой проездной билет. Хотя это была безделушка, которую я подарила ему, еще когда мы не были влюблены, ему было суждено никогда с ним не расставаться.
Мы познакомились с ним, когда ученики второго класса повышенной школы отправились в путешествие, хотя мы и были в разных группах. Поскольку во время путешествия каждая группа двигалась по особому маршруту, мы оказались все вместе только во время поездки на скоростном поезде «Синкансэн». Мы пожали друг другу руки, когда по прибытии шутливо прощались на платформе. И вдруг я вспомнила про колокольчик с кошки, завалявшийся в кармане моей школьной формы. Со словами: «Подарок на прощанье» я протянула ему колокольчик.
— Что это такое? — рассмеялся он, с особой осторожностью взял его с моей ладони и завернул в носовой платок.
Я очень удивилась, потому что это было совсем нетипично для юноши его возраста.
Оказалось, что это любовь.
То ли потому, что колокольчик был подарен именно мной, то ли потому, что Хитоси привык бережно относиться к любому подарку, но в мгновение ока я прониклась к нему симпатией.
Этот колокольчик соединил наши сердца. Во время путешествия мы постоянно слышали его звон. Всякий раз, когда он звенел, то напоминал обо мне, а я непроизвольно вспоминала дни до того, как отправилась в путешествие, я проводила время, представляя, что мне слышится звон колокольчика под далеким, безбрежным небом, и вспоминала того, у кого он сейчас. Когда мы вернулись, началась наша страстная любовь.
С той поры почти четыре года и днем, и ночью, в разных обстоятельствах колокольчик всегда был с нами. При первом поцелуе, при крупных ссорах, при ясной погоде, в дождь и снег, в нашей первой постели, когда мы смеялись и плакали, слушали музыку или смотрели телевизор, всякий раз, когда мы были вместе и Хитоси вынимал этот футляр, который использовал как бумажник, оттуда доносился слабый, но ясный звук. И этот милый-милый звук потом еще долго продолжал звучать в ушах. Задним числом то, что я его слышала, можно приписать сентиментальности. Однако я настаиваю, что именно так оно и было.
В глубине души я считала это странным. Иногда, как бы пристально я ни смотрела на Хитоси, мне казалось, что его нет. Много раз, когда он спал, я могла проникнуть в него, только приложив ухо к его сердцу. Даже при виде улыбающегося лица Хитоси мне непроизвольно приходилось напрягать зрение, чтобы его рассмотреть. И в окружающей его атмосфере, и в выражении лица всегда было что-то прозрачное. Поэтому меня постоянно преследовало ощущение какой-то бесчувственности в нем. Не было ли это предчувствием того, чего я не смогу избежать?
Возлюбленный должен умереть, прожив долгую жизнь, а я потеряла его в двадцать, и тогда я так страдала, что мне показалось: я утратила даже способность дышать. С той ночи, когда он умер, моя душа отправилась в какое-то другое пространство и почему-то никак не возвращалась. Я почему-то уже не могла смотреть на мир как прежде. Голова моя была как в тумане, то всплывая, то снова погружаясь, я пребывала все дни в страшной депрессии. Я предчувствовала, что мне предстоит испытать то, чего лучше бы никогда не узнать за свою жизнь (аборт, проституция, тяжелая болезнь).
Мы же были еще так молоды, и, возможно, это была еще не последняя наша любовь! Тем не менее за нашу короткую жизнь мы были свидетелями многих драм. Мы оказались глубоко привязанными друг к другу. Мы выстроили наши четыре года, тщательно взвешивая все события, познавая их одно за другим.
И теперь я могу выкрикнуть: «О, эти идиотские боги! Я так любила Хитоси, что была готова ради него умереть!»
После смерти Хитоси прошло два месяца. Каждое утро я стояла у перил моста через реку и пила горячий чай. Поскольку я не могла заснуть, то начала бегать трусцой по ночам. Именно в этом месте на обратном пути я делала передышку.
