Тень: Пробуждение полностью

На парковку залетел серебристый «мерседес» со знакомыми номерами. Остановившись в метре от меня, он обдал меня волной брызг из ближайшей лужи. Водительская дверь открылась, Рус стремительно вышел из салона, поднял меня на ноги, и потащил к машине. Открыв заднюю дверцу, закинул меня в салон, затем быстро сел за руль. Со стороны стройки послышался яростный крик.

Сквозь кусты я увидел, как Кулак небрежно поднял трепыхающегося Валеру и, схватив того за голову, без каких-либо видимых усилий свернул ему шею. Я до рези зажмурился. К горлу подкатил ком.

Закинув безвольное тело на плечо и яростно сверкнув глазами, Кулак вновь ринулся вглубь стройки и скрылся из вида. Снова визг шин, и мы уже покидаем парковку, а я сижу и смотрю на стройку, не смея оторвать взгляда.

На выезде мы пропустили старенький, неторопливо плетущийся полицейский «Уазик». – «Сейчас не время для синдрома выжившего. Это было его решение». – «Он его убил. Просто со злости, бессмысленно и без какой-либо надобности». – «Позже погорюешь. Сейчас не время и не место». – «За всю свою жизнь я никогда не видел смерти. Даже на похоронах был только в глубоком детстве, ничего не помню. И вот сразу две». – «Главное, ты все еще жив. Люди умирают. Умирают по разным причинам. В этих несчастьях ты не виноват. Лишь мрачное стечение обстоятельств». – «Он был так рад помочь. Если бы не высунулся, ничего бы не произошло». – «Тебя бы поймали». – «Они просили пойти с ними. Значит, не планировали причинять вред». – «Что за детская наивность? Тебе первой встречи мало с ними было? Смерть Валеры – вещь печальная, не спорю. Но будем реалистами – лучше так, чем если бы этим телом на плече оказался ты». – «Валера бы не согласился». – «Не ты толкнул его на этот поступок, и предположить, как все обернется, ты тоже не мог. В конце концов, тут уже ничего не поделаешь».

– Ты вообще меня слышишь? – Послышался голос с переднего сидения.

Я утвердительно замычал. Мы ехали по утреннему городу, за окном мелькал тусклый безрадостный пейзаж, полностью отражающий мое общее состояние. Меня сковало оцепенение, то ли от пережитого шока, то ли от усталости, но даже поддерживать диалог казалось невыполнимой задачей.

– Что произошло? Какого черта тебя понесло на стройку? – спросил Рус, четко разделяя слова. Видимо, он уже не раз задал эти вопросы.

– Помнишь, я тебе говорил про трех поросят у магазина? – Он кивнул. – Так вот, два из них хотели увезти меня куда-то. Мне идея не зашла.

Я не видел лица своего друга, но и без этого было очевидно, что он напряжен, как струна:

– Они говорили, кто их послал? – спросил он.

– Нет, Рус, мы диспутов не разводили, – вздохнул я. Про возможное участие Макса я распространяться не стал. Его упоминание повлечет за собой рассказ об остальных событиях, а я еще сам не решил, бред ли это, и не попрощалась ли со мной моя кукуха часом. – Я не знаю, что им нужно от меня. Я не знаю, куда они хотели меня увезти. Я не знаю, зачем они убили невинного человека. А еще, Рус, – я чуть наклонился вперед, – я не имею ни малейшего представления, какого черта ты оказался здесь. Догадайся, пожалуйста, на какой из этих вопросов я намерен получить ответ прямо сейчас?

Рус молчал. Я тоже. Решил не давить. Мы очень давно знакомы, он не раз и не два помогал мне в самых разнообразных ситуациях, он единственный, кто ни разу не дал повода сомневаться в себе. – «Все бывает в первый раз. В данном случае – во второй. Не забывай про разговор в кафе».

Тишина все длилась. Рус наконец остановился у кофейни, заглушил двигатель и произнес:

– Ты не поймешь. Все не так просто.

– А ты попробуй, – проговорил я. – От меня не убудет. Я и так ничего не понимаю. Устал.

– Ал, дело не в моем нежелании рассказывать. – Он повернулся ко мне с выражением мрачного сожаления. – Я физически не могу этого сделать.

– Рус, что за бред? – Я начал закипать. – Посмотри на меня. Я измотан, зол, мне больно. Вокруг меня творится полная жесть, у меня стойкое ощущение, что все вокруг сходят с ума. Я узнаю людей, узнаю вещи, которые никак нельзя назвать адекватно вписывающимися в мое восприятие нормального. – Дыхание участилось, а мой голос зазвучал тише. – И ты что-то знаешь. Но не говоришь. Рус, мы друзья. И сейчас мне очень нужна помощь.

Он медленно вздохнул и закрыл глаза, чуть склонив голову. Затем, взглянув исподлобья, сказал: