— Эй, красавчик, не хочешь продажной любви?
— Слышь, приятель, дурь, транс, джет, стимуляторы?
— Винсент, дружище, полторы сотни, а? Через неделю верну, тля буду!
«Пива», — я тяжело облокотился на стойку бара. Каждый раз, когда я приходил в «Золотой геккон», дорога до стойки превращалась в целое путешествие. Всем чего-то от меня было надо — и почему? Потому что у меня, в отличии от них хоть что-то было. Бармен выудил из-под стойки заветную бутылку, янтарная жидкость аппетитно запенилась в кружке. К замызганному крану, из которого разливали пойло для основной массы посетителей он даже не притронулся. Я одним глотком ополовинил кружку и кивнул бармену:
«Покойник уже пришел?» — он знал, о чем я.
«Уже минут пятнадцать как».
Я обошел стойку и через узкую неприметную дверь прошел во внутреннее помещение. Покойник уже ждал меня в комнате, специально предназначенной для подобных встреч — маленькая, полутемная и звуконепроницаемая. Сейчас он неподвижно сидел на табурете, держа на коленях черный кейс. Как обычно он без единого слова расстегнул наручники, связывающие его руку и рукоять кейса и передал его мне. Потом вытащил из кармана плаща запечатанный конверт.
В конверте как всегда было деньги — плата за то, чтобы я отвез кейс в НКР и передал нужному человеку. Что в кейсе — не мое дело, впрочем, всем было известно что Мордино снабжает джетом добрую половину United States of Sand & Rocks. «Джет» — это наркотик и одновременно стимулятор. Он не просто позволяет чувствовать себя быстрее и сильнее, он действительно дает человеку силу и скорость. Правда после трех-четырех доз эффект уменьшается и постепенно сходит на нет, но для наркомана это уже не имеет значение — слезть с «иглы» сложно уже после первой дозы. Через несколько лет «джет» сжигает все ресурсы организма, превращая человека в живую, точнее, медленно умирающую мумию. Покойник был своего рода исключением. Джет высушил его тело, высосал всю кровь из лица, оставив на его месте бледное размытое пятно. И все же Покойник жил и еще считался лучшим убийцей в Нью-Рено. Слухи говорили, что на самом деле он уже давно мертв, просто Мордино, не желая терять одного из лучших своих людей, уговорил старую Крисс с Капитолийского холма вернуть к жизни его тело. Теперь Покойник не сможет обрести покой, пока не умрет его повелитель Мордино. Чушь собачья и все-таки, каждый раз встречаясь с Покойником, я непроизвольно втягивал ноздрями воздух — не потянет ли от него мертвечиной.
Через полчаса моя «Малютка» (четырехместный «Крайслер», который я буквально поднял из могилы восемь лет назад) уже выруливала из Нью-Рено. Откровенно говоря, поездку в НКР я воспринимал почти как отпуск. Была своя прелесть в чистых улицах, стриженных лужайках, симпатичных девушках, на многое готовых ради небольшой поездки с ветерком вместе с опаленным пустыней незнакомцем, если вы понимаете о чем я.
У меня было свое дело. Я был наркокурьером, контрабандистом. Возил что нужно и куда нужно, не задавая лишних вопросов. Способов заработать на жизнь много, мой был не хуже других. Бери от жизни все, даже то, что плохо лежит, как говаривал мой папаша. Из пяти штук за каждую перевозку полторы уходило на энергобатареи для машины, еще полторы — на убеждение НКР-овских охранников, что ничего противозаконного у меня нет. Дело было на мази, денежки текли если не рекой, то вполне надежным ручейком… Но, как говориться, жизнь прекрасна и удивительна и пришел мой черед в этом убедиться.
Я уже проехал полпути, гнал как сумасшедший — мне ведь за скорость и платили. Приходилось накрепко пристегиваться к сиденью и подвязывать челюсть, чтобы случаем не откусить себе язык — ухабы на дорогах были такие, что после каждых пяти ходок приходилось менять амортизаторы. Примерно в полусотне метров от полосы растрескавшегося асфальта, все еще претендующей на название «дорога» шла невысокая каменная гряда. Я еще подумал — отличное место для засады. Оказалось, что так думал не только я. Выстрела из-за свиста ветра я не услышал, просто машина резко клюнула носом, просела на левое переднее колесо и, к счастью, пошла юзом. К счастью, потому что спустя мгновение лазерный разряд выжег в ветровом стекле здоровую оплавленную дыру, пролетел сквозь салон и увяз в заднем сидении, наполнив кабину обжигающим жаром и вонью сгоревшей обивки — еще сантиметров десять левее и вместе со стеклом растеклась бы моя голова. Счет пошел на секунды. Пока одна рука нажимала на кнопку выключения двигателя, другая тянулась на заднее сиденье за автоматом МР5. Не дожидаясь, пока машина остановиться — все равно с выключенным двигателем и раздолбанным колесом она никуда не денется — я выскочил наружу и откатился за ближайший валун. Земля, где я прокатился тут же вскипела фонтанчиками пыли. Я прижался спиной к щербатой поверхности камня, поудобнее перехватил автомат и рискнул выглянуть наружу.
