Его путь лежит издалека. Он возвращался в храм богини с важной информацией. Расположенный в прекрасном оазисе среди океана песка, однажды он стал для него домом. Маат привела его к нему. Правда, тогда он чуть не остался во владениях Сета. Красавица, молодая жрица, ведомая внутренним чутьём, обнаружила его бесчувственное тело наполовину поглощённое дюной на окраине оазиса. По её зову храмовая охрана вырвала из песчаных лап опустошителя молодого послушника, укравшего божественный артефакт из Гелиополя. А забота служительницы культа вернула его к жизни.
Он остался. Остался в райском уголочке. Остался, продолжая служить. Он стал частью храмовой охраны, вступив в ряды защитников культа. Но служение было не единственной причиной остаться. Его сердце не позволяло покинуть божественный оазис. Прекрасные чувства заполнили его, пробуждая огонь внутри. Волшебные трели голосами разнообразных птиц звучали в душе послушника при виде её. Молодой, обаятельной и загадочной жрицы, вызывающей в нём необъяснимое чувство, будто он знает её всю жизнь. Он влюблен в неё, а она отвечает ему взаимностью».
Это самое прекрасное видение из всех (отметил про себя Егор), оно наполняет его чувствами, давно забытыми. Закрытыми в тёмных подвалах его души после трагической гибели семьи. (По щеке Егора покатились слезы, но он их не чувствовал). Сейчас он с опаской позволял этим чувствам проявиться в видении.
«Любовь вела его среди бескрайних просторов пустыни к прекраснейшей девушке на свете. Верблюд под ним, словно дрейфующий корабль, неспешно передвигал ногами. Солнце только-только появилось над волнами песка, освещая владения Сета. Он ехал в предвкушении встречи. Он соскучился по её объятиям, по её ласкам и поцелуям. Кровь пульсировала по венам быстрее обычного от ожидания скорой встречи. Ведь всего несколько барханов отделяют его от райского уголка. Всадник подогнал своего «скакуна» тростью, прогоняя дремоту животного. Верблюд ускорил шаг. Вот-вот и он сможет лицезреть самое прекрасное создание во вселенной. Сможет обнять чувственное тело и впиться губами в сочные уста. Слиться в любовном танце с трепетной душой молодой жрицы. Его дыхание участилось, появилось лёгкое головокружение. Возможно, солнце беспощадно стало нагревать пустыню, а возможно, что-то меняется в пространстве. Расплывчатый силуэт в тёмных одеждах показался на вершине бархана. Гор протёр глаза и приложил ладонь козырьком ко лбу, вглядываясь в образ. Но объехав дюну и поменяв угол обзора, он упустил из поля зрения силуэт. Образ растворился. Так обычно происходит с миражами. Но внутри у него появилось чувство тревоги, и мужчина хлопнул тростью верблюда, поторопив его. Уставшее от долгой дороги животное нехотя побежало. Обогнув высокий бархан, путник увидел островок умиротворения. Оазис благоухания, пристанище любви с прекраснейшим храмом Хатор, окутанным пышной зеленью райского уголка.
Он уловил в воздухе лёгкий свист за мгновение до того, как в его плечо впилась чёрная стрела. От удара и остро-жгучей боли он завалился на бок и упал на песок с верблюда. Как раз вовремя. Ещё три стрелы впились острыми жалами в спину животного там, где он только что сидел. Корабль пустыни, взревев, помчался вперёд, оставляя раненого седока одного. Гор взглянул на вершину бархана. Там, где раньше был мираж, – стрелок в чёрных одеждах натягивал тетиву лука, целясь в него. Бежать! Только вперёд! Гор, выдернув из левого плеча стрелу, бросился бежать в сторону оазиса. Рассекая свистом воздух, стрелы пролетали в опасной близости от него. Постоянно петляя и пригибаясь, он бежал, стремясь максимально скорее достичь ближайшего дерева. Пронзительный боевой свист разлетелся в пространстве. Его издавал воин с вершины бархана.
Да, именно воин. Гор за три года служения в охране храма неоднократно участвовал в стычках с кочевниками, пустынными грабителями и разного рода разбойниками. Он неплохо отточил свои боевые навыки, несмотря на всякое отсутствие таковых до того. И сейчас мог точно сказать, нападающий – воин. Ни к одной из ранее встречающейся категории разбойников он не относится. Прекрасная боевая техника. Теперь нужно понять, сколько их. Ага! Как минимум ещё двое. В тени деревьев, к которым он бежит, стоит пара бойцов. Они пришли на зов своего собрата. И уже обнажили серповидные клинки. Гор на бегу выхватил саблю с широким лезвием, не характерное для египтян оружие, но очень удобное для него. Вступив в ряды охраны храма, он с ней никогда не расставался. Но в этот раз всё было иначе.
