Она силой удерживала спокойное и собранное выражение на лице, следуя за капитаном Тереховым и коммандером Фитцджеральдом и выслушивая вежливые официальные приветствия от представителя президента Адольфссона. Несмотря на все усилия, которые она прикладывала для того, чтобы казаться достаточно взрослой для посещения хотя бы средней школы, она сознавала, что у планетарных президентов не было обычая посылать своего личного секретаря для приветствия простого капитана прибывшего с визитом военного корабля. В пределах своего собственного царства на "Гексапуме" Терехов был первым после Бога, и даже Его авторитет несколько блек. Однако, как бы там ни было, Терехов был всего лишь капитаном тяжелого крейсера, а этот Векслер приветствовал его так, как будто он был по меньшей мере одним из старших флагманов.
Капитан принял всё это и бровью не поведя, и Рагнхильд позавидовала его самообладанию и уверенности в себе. Конечно же, капитан был на пятьдесят пять лет старше неё. Он выглядел практически ровесником Векслера, и, к тому же, был капитаном первого ранга, но тем не менее…
- Я счастлив лично приветствовать вас, капитан, - говорил Векслер. - Почему-то, это совсем не то же самое, что через коммуникатор. - Он криво улыбнулся. - Конечно, половина наших местных коммуникаторов не имеет визуальных каналов, так что, думаю, я не должен жаловаться, раз уж у президента имеется эта возможность на всех линиях.
Рагнхильд держалась за капитаном, скромно прислушиваясь к беседе, и задаваясь вопросом, не подчеркивает ли Векслер отсталость техники Понтифика преднамеренно. Такое случалось, время от времени. Во всяком случае, так ей говорили преподаватели в Академии. Иногда обитатели планет, общество или техника которых подверглись особенно тяжёлым испытаниям, испытывали своего рода агрессивную вызывающую гордость своим статусом неоварваров.
- На самом деле весьма удивительно, насколько широко могут варьироваться технологические возможности различных обществ, - заметил Терехов. - Возможности различаются, однако отношения и основные движущие людьми мотивы остаются, похоже, неожиданно неизменными.
- В самом деле? - произнёс Векслер. - Я часто сожалею, что не имею возможности путешествовать и лично увидеть, как живут на других планетах. Полагаю, именно это для меня является главным предметом зависти людям вроде вас, капитан. Профессиональным офицерам флота, проводящим своё время, посещая мир за миром.
- В действительности, мистер Векслер, - с улыбкой произнёс Терехов, - флотские офицеры проводят большую часть своего времени глядя на дисплеи и мониторы - когда не заняты бесконечной писаниной или не любуются на переборки своих кают. Нам в самом деле удаётся увидеть довольно много миров, по крайней мере в мирное время. Однако в промежутках между высадками на планету мы, в основном, проводим время, болтаясь вокруг них. В сущности, я иногда завидую людям, которые могут провести на одном месте достаточно времени, чтобы действительно понять планету и её народ.
- Мне кажется, это еще одна иллюстрация того, что чужой кусок всегда кажется слаще, - пробормотал Векслер. Затем он встряхнулся и сделал приглашающий жест в сторону ожидающего их наземного автомобиля.
Президент планеты Джордж Адольфссон оказался очень похож на Альберто Векслера. Он был старше, наверное на десяток стандартных лет старше Терехова, и его ястребиный профиль был тоньше и угловатее. Однако тёмные волосы (уже изрядно тронутые сединой) и тёмные глаза со странными янтарными крапинками, усеивающими радужки, были точно такими же. И таким же было непринуждённое чувство юмора.
- Рад, что вы нашли время поужинать с нами, капитан.
- Благодарю вас за приглашение, господин президент, - ответил Терехов, крепко пожимая протянутую руку. - Могу я представить вам коммандера Фитцджеральда, моего старпома, и гардемаринов Павлетич и д'Ареццо?
- Разумеется, сэр, - Адольфссон пожал руки всем представляемым мантикорцам по очереди. - А это, - он сделал жест в сторону высокого, костлявого и рыжеволосого человека, почтительно стоящего по его правую руку, - коммодор Эмиль Карлберг, командующий Космическими Силами Нунцио.
- Во всей славе своей, - сухо произнёс Карлберг, протягивая Терехову руку. У нунцианского варианта стандартного английского было особое произношение и проглатываемые конечные слоги, приглушенные гласные и отрывистый ритм речи действительно делал его несколько затруднительным для понимания. Различные планетарные диалекты не были чем-то из ряда вон выходящим, однако этот был намного сильнее выражен, чем в большинстве случаев. Несомненно, длительная изоляция планеты от остальной галактики и потеря в тот период большей части технологий записи звука помогала это объяснить. Однако, наряду с этим, явно имелись и различия в местных диалектах, например произношение Карлсберга заметно отличалось от произношения Адольфссона или Векслера. Оно было резче и более носовое.
