Спускаться было ещё трудней, чем подниматься, также и времени это заняло намного больше. Когда они дошли до чувала, капитан взял спрятанный под камнем крестик, надел его, и они вышли к стойбищу. Время было позднее, уже наступила полночь, то есть солнце дошло до своей нижней точки и стало понемногу подниматься. В стойбище было тихо.
Но как только там увидели, что капитан и Илэлэк вернулись, все сразу начали вставать от костров и пошли им навстречу. А тут ещё Имрын ударил в бубен, юкагиры начали плясать, выкрикивать. Илэлэк что-то крикнул в ответ, показал рукой на гору и ещё раз крикнул. Успокаивает их, что всё в порядке и что завтра они пойдут дальше, догадался капитан.
Вдруг кто-то тронул его за рукав. Капитан обернулся. Рядом с ним стоял улыбающийся Шалауров, а за спиной у Шалаурова теснились остальные наши – солдаты, казаки, охочие люди.
– Ну что, – спросил Шалауров, – видел Серебряную гору?
– Видел, – ответил капитан, и показал рукой: – Это вон там! Она очень большая, и сверкает. И над ней дым.
– Как на Камчатке, – сказал Шалауров. И сразу же спросил: – А ты дорогу туда видел?
– Нет там никаких дорог! – ответил капитан. – Там одни горы.
– Через горы тоже есть дороги, – сказал Шалауров. – Сейчас покажу.
И он полез за пазуху, достал лист бумаги, развернул его, и капитан увидел самодельную карту. Капитан взял её, повернул к свету, ещё повернул, и вначале узнал Колыму, её устье в самом углу, а дальше Малый Анюй, после Большой Анюй, а между ними ровненькие пирамидки – горы. Этих пирамидок с краёв было мало, зато в середине много, Анюи в них почти что потерялись. Капитан смотрел на эти нарисованные горы, вспоминал, прикидывал. Потом сказал:
– Это вот здесь. Между нашим Анюем и Анадырем. Да, точно здесь!
– О, это известное место, – сказал Шалауров. – Трёхсобачья гора называется. Говорят, там раньше было большущее мольбище. Людей там резали, собакам скармливали. А теперь вот как оно повернулось!
Он поднял голову и осмотрелся. Вокруг плотно стояли наши. Капитан молчал, смотрел на карту, а потом спросил:
– Сколько туда идти?
– Недели две, не меньше, – сказал Шалауров.
– Две недели! – повторил Ефимов. – И это по таким местам! Из-за одного дурака всем войском в петлю лезть. А ещё придём туда, а его уже нет!
– Так! – громко, строго сказал капитан. – Кто дал слово?!
Ефимов молчал. Капитан усмехнулся, продолжил:
– Ефимов говорит, его там нет. А ты, Илэлэк, что скажешь?!
– Есть, – без особой охоты сказал Илэлэк.
– О! Слыхал, Ефимов?! – сказал капитан. И продолжал: – Значит, адъюнкт на месте. А серебро там есть? Никита Павлович!
– Есть, как ему не быть! – ответил Шалауров. – Вот только брать его трудно. Там же сидит старик остроголовый, их главный шаман, и вот он…
– Ладно, ладно! – сказал капитан. – О колдунах потом, а пока что давайте о деле поговорим. Так вот что получатся. Войска у нас немного, это правда, а у чукчей его сколько хочешь. Да и они могут хоть всем миром сниться и сюда прикочевать, и вот тогда и бейся с ними со всеми. Поэтому начнём с того, что надо нам про наше дело дать знать в Анадырск, Дмитрию Ивановичу. А для таких посылок у нас есть человек специально обученный. Есть или нет?
– Есть, есть! – отозвался из толпы Шиверкин.
Перед ним расступились, он вышел вперёд. Капитан посмотрел на него и продолжил:
– Правда, пока тебя туда пошлёшь, пока они там соберутся, после пока сюда доедут, чукчи нас здесь подчистую вырежут! Так или нет, Захар?
Шиверкин, а его звали Захар, кивнул. Капитан опять стал смотреть в карту и пока молчал. Потом опять заговорил:
– Так вот. Силы у них тут больше. А мы тогда скрытно пошлём тебя, Захар, по Тетемвее на Анадырск, скажешь, пусть Дмитрий Иванович идёт не сюда, а сразу к Трём Собакам, и мы тоже к ним пойдём, но по Анюю. И нам это будет ближе! Поэтому мы придём туда первыми и отобьём адъюнкта, залезем на ту гору и будем сидеть на ней, обороняться и ждать Дмитрия Ивановича с войском.
– Обороняться лучше здесь, – сказал Шалауров, – гора здесь крутая.
– Зато здесь адъюнкта нет, – ответил капитан. – А как мы в тридцать первом году бились! – продолжил он с жаром. – У них было войско пять тысяч! У них было оленей не считано. У них были сбоку алеуты на байдарах! А Дмитрий Иванович нам говорит: что, господа, братцы, станичники, государыню не посрамим, пали! И мы пальнули! Чукчи побежали! Мы три дня за ними гнались! Мы весь их обоз взяли на шпагу! Мы…
И замолчал, запыхался. Все терпеливо ждали. А он отдышался и прибавил:
– Отбой пока что. Завтра выступаем.
И развернулся, и пошёл к своей палатке. Лёг, долго не спал, сжимал карту в руке, думал то о чукчах, то о коряках, то о Серебряной горе, о Степаниде, а после всё-таки как-то заснул.
