— Что ж, мы и впрямь победили, хоть и очень дорогой ценой. И нужно было что — то со всем этим делать. Как — то объяснить, почему мы заплатили столь высокую цену. А правду… правду говорить было нельзя. Нельзя было допустить, чтобы люди узнали, как все было на самом деле. Что великий герой король Транерт, погибший в сражении за свою землю, — малодушный трус. Он уже стал на тот момент символом, знаменем… а знамя должно оставаться чистым. Любой ценой. Ложь, знаешь ли, не всегда является предательством. Иногда предательством является правда. Я думал, как же быть со всем этим, и тут у меня созрел план. Отвратительный, мерзкий, бесчестный… Я поделился им с генералом, и он пришел в ужас. А потом согласился, потому что другого выхода все равно не было. Мы могли обвинить короля Транерта… или графа Лэриса.
— Или еще кого — нибудь, — буркнул принц.
— Верно. Но граф Лэрис показался самой удобной жертвой. Кое — кто видел, как он ссорился с королем. Слухи все равно просочились бы. А так все решалось одним махом. Кроме того, его можно было обвинить в гибели его роты.
— Неужели все поверили?
— Не все. С теми, кто не поверил, побеседовала секретная служба. Они умеют быть убедительными, если надо.
— И вы просто вот так взяли и обвинили его?! — возмущенно вскричал принц.
— Не «просто вот так», — покачал головой король. — Я пришел к нему. И договорился.
— Договорился? О чем ты мог с ним договариваться?!
— О том, что мы обвиним его и приговорим к смертной казни, а он сбежит, признавая тем самым эти обвинения.
— Неужели он согласился?! С такой мерзостью?!
— Не сразу. Далеко не сразу. Мне пришлось долго упрашивать.
— Понять не могу, почему он вообще согласился?
— Потому что я был прав, — ответил король. — Или, по — твоему, я должен был объявить воинам, что они сражались и умирали за короля — труса?! Опозорить, перемазать грязью всю их отвагу и доблесть? Отнять у них самоотверженность и честь? Отнять у них победу?!
Комнату затопило молчание.
— Граф Лэрис понял это, — наконец нарушил тишину его величество. — Он сбежал и стал сержантом Вергеном.
И вновь тишина. Молчит король, заново переживая прошлое. Вновь утопая в безнадежности и несправедливости единственно возможного решения.
Единственного? А ты не ошибся, король?
«Ошибся, конечно. Можно было без этого обойтись. Просто… я еще не знал, как правильно. Никто не сказал мне этого. От меня потребовалось решить, и я решил… как смог».
— Впрочем, это не самое интересное во всей этой паршивой истории, — продолжил его величество. — Куда интереснее другое. Как я вообще уговорил графа Лэриса жить. Если ты помнишь, ему совершенно этого не хотелось.
— Мне бы тоже, наверное…
— Я попросил его… если опять случится война, встать рядом со мной. У моего левого плеча. И если ему только покажется, что я трушу или просто принимаю неверное решение… приказать мне. И я поступлю так, как он прикажет.
— Именно за этим он сюда и явился?
— Именно за этим.
— И… если он прикажет?
— Исполню все в точности и не прекословя.
— Понятно, — вздохнул принц и жалобно посмотрел на отца. — Лучше бы ты…
— Что? — спросил король Илген.
— Никогда мне этого не рассказывал.
«Лучше бы я никогда ничего этого не делал!» — мелькнуло у короля.
— Если бы тебе не предстояло однажды занять мое место, я бы и не стал, — вздохнул он. — Думаешь, легко признаваться в слабости, глупости и подлости? Если б я смог настоять на своем и заставить брата отдать приказ… Если б я догадался сам наорать на него… может, ничего этого и вовсе бы не было. И граф Лэрис был бы сейчас генералом Лэрисом, а не сержантом Вергеном. А если б я получше соображал, может, мне и не пришлось бы просить графа Лэриса о том, о чем я его попросил. Но я просто не сумел придумать ничего другого. А может, в глубине души все еще ненавидел графа Лариса, считая, что это он виноват в смерти моего брата.
— Не так легко… узнавать подобные вещи, — промолвил принц.
— Я не ради себя все это делал… и не ради брата… — устало сказал король.
— Так можно оправдать что угодно.
— Можно. Так оно обычно и делается. Я поступил, как все. Просто потому, что не нашел другого способа.
— Мама… ты считаешь, что отец прав? — негромко спросил принц.
— Знаешь, — откликнулась королева Кериан, все это время молчавшая, — бывают такие ситуации, когда лучше что — то сделать плохо, чем не сделать ничего. Думаю, это была одна из них. Не будь твой отец королем, ему не пришлось бы поступаться совестью. А так… от короля всегда требуется решение. Даже если он не знает, как поступить. Даже если он не видит верного пути. И никого не интересует, во что это ему обойдется.
— А во что это обойдется остальным? — хмуро спросил принц.
— Правильно, — кивнул король Илген. — Остальным это обходится, как правило, еще дороже. Но кто — то все равно должен решать.
— Но все равно… это…
