— Мне звонили по телефону или присылали письма с необходимыми указаниями. Но в основном я поддерживал связь с патроном через объявления, которые наклеивались на определенном столбе. Я должен был посещать условленное место два раза в день — по дороге на работу и с работы. Нужный мне листочек выделялся специальным значком, мелко нарисованным в углу: сова, обведенная кружком. В листочке обычно указывалось, когда и сколько костюмов я обязан передать на склад механического завода или число, место и время, когда я должен был получить деньги для нашей группы. Остальное меня не касалось. Я уверен, что шефы имели сведения о том, что происходит на фабрике, по своим каналам. Были ЧП, когда они реагировали моментально, и сами давали мне оперативную информацию о внезапных проверках или комиссиях.
Раймонис откинулся на спинку стула, с интересом поглядел на подследственного:
— Кто вас вовлек в преступную организацию?
— Главный технолог Даймон. Ныне покойный. Он предложил мне перейти из НИИ на фабрику и участвовать в деле. Основная схема транспортировки продукции с фабрики к этому времени уже сложилась. В мою задачу входило технологически оформить непрерывный цикл производства неучтенной продукции. Вообще-то я полагал подсобрать деньжат и уйти. Но втянулся. К большим деньгам привык. Да и не позволяли мне уйти, угрожали.
— И вы что, ни разу не пытались выяснить, кто стоит над вами?
— Конечно, пытался. — Улдукис мрачно усмехнулся. — В конце концов я подкараулил того человека, который вывешивал для меня объявления: низкорослый, рыжеватый толстячок. Повесив объявление, он проехал на трамвае три остановки, вылез и пересел в светлый «Москвич». Однако на следующий день я получил письмо. В нем было сказано, что если еще раз попытаюсь проследить за связным, со мной будет то же, что и с Даймоном. Зная номер машины, я все-таки выведал, кто ее владелец — некий Буткус, директор фотоателье. Но, думаю, этот Буткус тоже пешка. Со временем я выяснил, что основное его занятие — мелкая спекуляция. Он и кличку имеет среди спекулянтов — «Мячик»! Его явно используют...
— Давайте поговорим о Даймоне, — перебил его Раймонис. — Заключение о его смерти гласит: Даймон ловил рыбу, упал в воду за борт лодки и утонул.
— Утонул? Утопили его! — запальчиво воскликнул Улдукис. — Еще за несколько часов до того, как он собирался на эту рыбалочку, мне по телефону сообщили, что он погиб, и связь с руководителями дела теперь буду осуществлять я. Если же попытаюсь улизнуть или обмануть главарей, со мной поступят так же, как с Даймоном. Сами видите — во главе банды стоят люди серьезные.
— За что его убили, как вы думаете?
— Думаю, его убрали потому, что он уже выполнил свою роль: организовал производство. И стал лишним звеном. К тому же он знал «хозяина»».
— Неужели вам ни разу не приходилось встречаться с «хозяином»?
Улдукис задумался, затем признался:
— У нас было две встречи. Но полезную информацию вы от меня вряд ли получите: в лицо его я не видел — встречи происходили в темноте, в подъезде строящегося дома. Этот человек шепотом задавал мне вопросы. А во второй раз мы увиделись потому, что у меня возникла идея, как резко увеличить количество левой продукции. Для осуществления этой идеи требовались материальная помощь и соответствующее увеличение сбыта продукции. Это я не мог решить без главного руководителя. И потребовал встречи. Вечером, по дороге домой, меня перехватили на улице. Какой-то пожилой седой человек. Привел в подворотню. Там был «хозяин». Я изложил идею. И поразило меня то, как он замечательно знал нашу фабрику: и производство, и структуру... Даже тонкости взаимоотношений в руководстве. Могу также сказать, что это специалист высокой квалификации. Суть дела, а вопрос был технологический, он схватил прямо-таки на лету. С ним было легко разговаривать.
— Какие-либо особенности не заметили? Может быть, произношение, акцент, дефект речи?
— У него четкая дикция, хороший литовский язык. Я видел его силуэт: это человек высокого роста, худощав, по-видимому, — пожилой.
— Как же закончилась история с вашим «рацпредложением»?
— Мое предложение приняли. Через некоторое время я получил деньги за организацию дела и «премию» за идею.
— Сказывалось ли нарушение технологии раскроя на качестве продукции?
— Конечно. Ведь шов теперь проходил слишком близко от кромки ткани, и материал в этих местах быстро расползался.
— Стало быть, в результате страдал покупатель?
— Несомненно.
— Нарисуйте, пожалуйста, сову, — попросил Гудинас. — Ту, что служила для вас паролем.
Улдукис взял ручку и нарисовал сову внутри кружочка. Похожий символ Гудинас видел вчера в архивном деле — на «письмах» бандита Совы.
— Если верить Улдукису, — подытожил Раймонис, когда подследственного вывели из кабинета, — то во главе шайки стоит опытный, умный преступник, видимо, неплохой организатор и конспиратор. Но односторонняя связь обладает недостатком: она неоперативна. Стало быть, у него был еще надежный канал связи, по которому он получал информацию с фабрики.
