— Красивая, говорю, была женщина. Но если она покончила с собой, почему даже записки не оставила? Хотела, чтобы ты поломал голову?
— Вместе со мной ломать голову придется и тебе, так что не иронизируй. Придется выяснить многое...
Вернулись на дачу, застали смущенно топтавшихся в дверях Ковальских.
— Ну как? Все на месте? — спросил Гудинас.
— Ценного ничего не пропало, все цело: и картины, и ковры, и радиоаппаратура. Только вот... — Ковальский замялся. — Пустые мешки из-под картошки из подвала куда-то исчезли.
— Мешки из-под картошки?
— Да, Котинас у нас картошку на зиму берет. Три полных мешка я ему поставил в подвал, а два пустых положил рядом. Их нет. И еще: когда я картошку затаскивал, натоптал там грязи. Убираться мне было некогда, — подумал, жена после нашего возвращения уберет. Но сейчас там чисто.
Гудинас нахмурился. Вместе с Ковальскими прошел в подвал. Там, в трех закутках, увидел ящики для хранения овощей, хозяйственный инвентарь, подрамники, пустые бутылки. Ковальский указал на лопату:
— Ее я оставил не здесь, а в другом углу. Точно.
На кирпичном полу стояли три туго набитых мешка с картошкой. Гудинас вгляделся: вокруг мешков — ни песчинки, кирпичи будто выскоблены.
— Лейтенант, — обратился Гудинас к Глушакову, — поработайте с экспертами. А я к Котинасу. Он должен прилететь сегодня с Кавказа.
Котинас жил в многоэтажном кооперативном доме на девятом этаже. Дверь распахнулась. Седой краснолицый гигант в махровом полосатом халате внимательно оглядел капитана. Было видно, что он только что вышел из ванной.
— Чему обязан? — дружелюбно пробасил он.
Капитан протянул удостоверение.
— Проходите. Я сейчас...
На стенах комнаты были развешаны литографии, пара пейзажей и портрет, который тотчас привлек внимание Гудинаса: портрет Магды. Вот она, значит, какая была при жизни: серые, большие глаза гордо глядели на капитана; волевой вздернутый подбородок, чувственная линия губ. За холодком в выражении лица угадывались упорство и задор.
Гудинас с первого взгляда почувствовал к художнику расположение, и о беде сообщать не хотелось. Но деваться все равно некуда, можно лишь оттянуть этот тяжелый момент.
Вошел Котинас — в строгом сером костюме. Энергичным жестом пригласил капитана устроиться в кресле, сам сел напротив и вопросительно посмотрел на Гудинаса.
Капитан спросил, указав на портрет Магды:
— Ваша работа?
Котинас кивнул и нетерпеливо забарабанил пальцами по подлокотнику кресла.
— Давайте, капитан, перейдем к делу.
— Не могли бы вы указать имя и адрес девушки, изображенной на портрете? — спросил Гудинас.
— Зачем? Познакомиться хотите? — усмехнулся Котинас.
— Приехал поговорить о ней.
— Что она натворила? — нахмурился хозяин.
Гудинас помедлил с ответом, потом предложил:
— Давайте договоримся: сначала вы ответите на мои вопросы, затем, если понадобится, я отвечу вам. Поверьте, это и в ваших интересах, а мне будет проще работать. — Итак, прошу вас, анкетные данные девушки. Сами понимаете — не ради любопытства!
— Магда Бените, двадцать шесть лет, была замужем, развелась года четыре назад. Почему? Не знаю. Познакомился с ней позже. По образованию она художник-оформитель.
— Пожалуйста, подробнее о ваших отношениях...
— Встретились в позапрошлом году в Тракае. Я писал этюд на берегу озера, когда Магда появилась в компании молодых людей. Красивая, жизнерадостная женщина... Ну и... познакомились...
— У вас с Магдой установились близкие отношения?
— Да. Мы любили друг друга и, смею надеяться, чувство было обоюдное. Магда и я люди резкие, страстные, без предрассудков. — Котинас говорил почти сердито.
— Извините, я не хотел задевать вас...
— Да ладно... — отмахнулся Котинас. — Мы действительно были близки. Даже собирались пожениться, несмотря на разницу в возрасте. Однако в загс Магда не явилась: раздумала в последний момент. Потом я, словно мальчишка, умолял ее передумать, но... она не вернулась. — Котинас вздохнул.
— Так почему же Магда вас оставила?
— Видите ли, думаю, ощущала мое превосходство над собой, дарованное мне жизненным опытом; утверждала, что в ее первоначальном решении выйти за меня замуж была доля расчета на обеспеченную жизнь. Мысль об этом и мешала ей. Правда, в этом я был виноват: дал повод понять, что положение известного художника уже само по себе дарует кое-какие преимущества...
— Что за повод?
— Магда окончила художественное училище и, помимо работы художника-оформителя, в свободное время занималась живописью. Она несколько раз посылала свои работы на выставки, но безрезультатно. Я же помог ей через отборочную комиссию выставить несколько картин и устроил так, что их отметила критика. Это неожиданно открылось и задело Магду. Так появилась трещина в наших отношениях. Вы поняли, что за человек Магда? — Котинас помолчал минуту. — Впрочем, характер у нее не гладкий: норовистая, достаточно легкомысленная, к жизни относится, как к цепочке приключений: приятных, острых... Так бывает, если в жизни везет. Ведь за промахи ей расплачиваться не приходилось. А в целом девушка она умная, гордая.
— Вы говорили, что Магда была замужем.
