Амат некоторое время сидела, растирая белую черту на коже от ножа и дожидаясь, пока не успокоится сердце. Все-таки ей удалось. Удалось выиграть время.
Прошло по меньшей мере пол-ладони, когда аромат яблок и жареной ветчины пробудил ее желудок к жизни. Она уже не помнила, когда в последний раз ела. Опираясь на палку, Амат проковыляла к столам. На скамьях почти не было места — начиналась ночная смена. Весть о происшествии облетела весь дом — это читалось по отведенным взглядам. На одной скамье потеснились, и Амат села.
После ужина она разыскала рыжую Митат. На той было облегающее голубое платье — ни дать ни взять обертка для придания товарного вида.
— Надо поговорить, — тихо сказала Амат. — Сейчас.
Митат не ответила, но, когда Амат вернулась к себе в комнату, пришла следом. Большего и не требовалось. Амат села. В кабинете до сих пор разило смолой и гарью. Песок скрипел под ногами. Она предпочла бы другое место для беседы, но выбирать не приходилось.
— Как кстати у тебя оказалась вода под рукой, — начала Амат. — Да еще в кастрюлях.
— Лишней набрали, — ответила Митат. Акцент у нее был невнятный, все окончания плыли. И впрямь из Западных земель, причем с севера. Должно быть, беженка, укрывшаяся здесь от очередного гальтского вторжения. Значит, они в одной лодке.
— Повезло мне, — сказала Амат. — Пойди я посмотреть, кто пришел, огонь спалил бы все. А не он, так вода уничтожила бы книги.
Митат пожала плечами и тут же метнула взгляд на дверь. Мелочь, едва заметная в полутьме, но ее хватило. Подозрения Амат обрели почву. Она сильнее сжала трость.
— Закрой дверь.
Женщина нехотя выполнила приказ.
— Ибрис допрашивали. Ей досталось.
— Кого-то же надо было допросить, — отозвалась Митат, скрещивая на груди руки.
— А почему не тебя?
— Я не видела, кто напал.
— Умно придумано, — сказала Амат, принимая позу одобрения. — Жаль, Ибрис не повезло.
— Готовы указать виновника? — спросила Митат. Теперь она не отводила глаз, смотрела твердо, с вызовом. Амат почти слышала запах ее страха.
— Готова ли я? — медленно повторила Амат, смакуя слова. Она склонила голову набок, разглядывая Митат как товар. — Нет. Указывать не готова. Не ему.
— Значит, не придется вас убивать, — сказала Митат.
Амат улыбнулась и покачала головой, укоризненно разводя руками.
— Дурно сыграно. Угрозы меня только злят и вдобавок доказывают твою вину. Не самый лучший подход. Начни-ка сначала, — произнесла Амат и сложила руки, как уличный актер, репетирующий роль. — Указывать я не готова. Не ему.
Рыжая прищурилась, но в ее глазах сверкнул ум. Отрадное зрелище. Митат подошла ближе, опустила руки. Ее голос прозвучал тише, напряженнее, но страх ушел.
— Чего вы хотите?
— Так гораздо лучше. Мне нужна союзница в этой крысиной норе. Когда придет время разыграть свою партию, ты меня прикроешь. Без вопросов, без колебаний. Мы притворимся, что ты все еще служишь Ови Нииту, но отвечать будешь мне. А за это тебе и твоему другу… ведь без мужчины не обошлось? Да, так я и думала. В общем, вам обещается безопасность. Согласна?
Митат молчала. Где-то на улице прохожий выкрикнул непристойность и расхохотался. Запел высоким, чистым голосом попрошайка, и Амат поняла, что весь день слышит эту мелодию. И почему она не заметила раньше? Проститутка кивнула.
— Замечательно, — сказала Амат. — Значит, больше никаких поджогов. И вот еще что. Следующий счетовод вряд ли предложит тебе то же, так что обойдемся без заморских сюрпризов в моей тарелке.
— Конечно-конечно, бабушка!
— Вот и славно. Что ж, как будто мы все обсудили?
Лиат досадливо шлепнула Мадж по запястью. Та отдернула бледные руки, лопоча что-то на своем текучем наречии. Лиат перенесла вес на левую ногу. Портной рядом с ней промолчал, хотя почти улыбался, когда подносил шнур с узелками к голому бедру островитянки.
— Скажите ей, что если она не перестанет елозить, мы будем снимать мерки до вечера, — обратилась Лиат к переводчику. — Можно подумать, здесь голых ног не видели.
Круглолицый слуга заговорил с девушкой на ее языке, не вставая с табуретки у двери. Мадж оглянулась на остальных, покрываясь румянцем. Было видно, как кровь прилила к ее щекам. Портной приложил шнур к внутренней стороне бедра, скользнув рукой выше колена. Мадж взвизгнула и снова затараторила по-своему, уже громче. Лиат едва скрыла раздражение.
— Что она говорит? — окликнула она круглолицего.
— У них на родине не принято так вольно касаться друг друга, — ответил Ошай. — Это ее смущает.
— Передай, что осталось недолго. Портной не сможет заняться шитьем, пока не закончит.
После долгих тревожных ночей подготовки Лиат думала, что слушание у хая и переговоры с поэтом будут худшей частью ее задания. Что уход за подопечной, вплоть до посещения портного, может оказаться настолько сложным делом, ей и в голову не приходило. Однако вот уже несколько дней для общения с ней приходилось теребить переводчика, Ошая, даже по самым незначительным поводам. К счастью, тот достаточно разбирался в своем деле, чтобы отвечать на большую их часть без подсказки.
